- Ну, хотя бы мы теперь знаем, что это и вправду монастырь, - Роберт открыл дверь и сел на сиденье, - я, пожалуй, не пойду с вами, монастырь женский и не хотелось бы смущать монахинь. Но я вас подожду столько, сколько потребуется.
- А я пойду, - Олаф расправил плечи, - мне интересно, чем все закончится.
- Я тоже пойду, - Том смущенно похлопал себя по карману, где лежали записка и крестик, - мне надо кое-что сделать.
- А мне пойти придется, - Ран пожал плечами, - я был знаком с сестрой Мари достаточно давно, и потом, это я забрал ее прах и не дал его захоронить в стелу погибших при землетрясении. И, взяв обязательства, надо довести их до конца.
Им пришлось ждать достаточно долго, но наконец ворота были открыты и крепкая женщина в глухом платье и платке махнула рукой, приглашая зайти внутрь. Монастырь был вырублен в скале, но при этом изнутри оказался достаточно просторным. В кадках стояли цветы и карликовые деревья, и свет заливал все вокруг. Том крутил головой, осматриваясь, и при этом старался не отставать от альф. Вратница* вела по переходам и коридорам и наконец остановилась напротив тяжелых деревянных дверей, где гостей дожидалась мать-настоятельница.
Том, когда увидел настоятельницу, понял, почему о ней с таким придыханием говорила сестра Мари. Мать-настоятельница казалась ожившей статуей, вырубленной из камня, предположительно мрамора. Суровая, с пронизывающим орлиным взором и лицом без возраста. Ей могло быть с одинаковым успехом и тридцать, и шестьдесят. Она царственным жестом предложила присесть на стулья напротив и положила руки на стол в ожидании истории от своих гостей.
Лично у Тома язык к небу прилип, и если бы ему надо было рассказывать, то он долго бы вспоминал, как именно надо извлекать звуки из горла. Он-то считал, что все монахини, как сестра Мари, добрые и улыбчивые, а рядом с этой мраморной глыбой руки начинали мерзнуть и казалось, что стоит открыть рот, как из него полетят снежинки. Но на Рана, похоже, вся эта суровость не произвела должного впечатления, а может, он был к такому привычен...
Ран, так и держа котомку монахини на коленях, начал издалека. Он стал рассказывать, когда встретился с сестрой Мари впервые, и постепенно, от одной спасательной экспедиции до другой, рассказывал, как они подружились и помогали друг другу. Он рассказал, как встретились этим летом неподалеку отсюда, и в то же время Мари рассказала, что знает, что ее кончина будет скоро, и выразила желание, чтобы ее останки были похоронены именно в родных местах. Когда речь дошла до последней встречи и гибели, Ран очень корректно сообщил, что сестра Мари погибла, спасая человека, и что ее пришлось кремировать, поскольку жаркий и влажный климат не позволял хранить тело, как таковое, и поэтому кремировали всех, вне зависимости от вероисповедания, чтобы обезопасить живых.
После этого Ран поставил на стол перед матерью-настоятельницей котомку, из которой достал урну с прахом, и оставил открытую сумку перед монахиней, чтобы не рыться в чужих женских вещах. Олаф сразу подал голос, рассказав, что икона в сумке начала мироточить, и поэтому они поторопились привезти ее в монастырь. Монахиня осторожно достала из сумки благоухающий сверток. Платье было в пятнах масла, но увидев это, монахиня не рассердилась, а с благодарностью поцеловала и икону, и ветхое платье своей сестры по вере.
- Я благодарю вас, что вы привезли прах нашей сестры в родной монастырь, - мать-настоятельница говорила глубоким низким голосом с бархатными обертонами, - жалко, что не было возможности привезти тело, и вдвойне жаль, что вы не привезли ее прах сразу же и мы не могли произнести прощальных молитв в нужное время, но… - монахиня пожала плечами, - на все воля Божия, и я могу только поблагодарить вас, что вы позаботились о ее прахе и памяти как таковой. Также благодарю, что привезли ее икону обратно в монастырь, где ей будет лучше всего. - Монахиня посмотрела на замерших людей и произнесла с намеком, - я могу отблагодарить вас чем-то еще?
- Нет, - Ран встал со стула, - сестра Мари всегда будет в моей памяти, как святой человек, и я буду рад, зная, что ее последняя воля исполнена и она вернулась домой.
- А можно посмотреть монастырь? - Олаф встал следом за Раном, - никогда не был в действующем монастыре. Надеюсь, мое любопытство не смутит ваш покой?
- Нет, - монахиня позвонила в медный колокольчик, и когда на ее зов пришла другая монахиня, попросила ее показать гостям монастырь.
- А можно попросить вас кое о чем? - Том достал из кармана записку и крестик. Ран увидел это и кивнул омежке головой.
- Я подожду тебя на улице, не торопись и будь здесь столько, сколько понадобится. - А после поклонился монахине и добавил, - разрешите оставить вас. Я не буду мешать вам своим присутствием и еще раз благодарю за все.