Они дошли до невидимой границы кампуса, и Ран, достав из кармана брелок, вызвал с автоматического паркинга машину. Она была небольшой, приземистой и мягко заурчала двигателем, стоило Рану подойти ближе. Внутри машины было всего два сиденья, Том уселся на свободное. Ран поставил саквояж ему на колени и велел пристегнуться. Машина мягко рванула с места и Тома вдавило в сиденье. Вскоре они спустились на межуровневую магистраль и машина еще прибавила скорости на полупустой трассе. Ран поставил автопилот и посмотрел на замершего омегу.
- Назр – это такое обещание, обет, который человек дает богу. Моя вера – это часть моего воспитания и наследия предков, которое я очень ценю. - Ран вздохнул и посмотрел поверх руля туда, где сновали и перестраивались машины, подчиняясь правилам транспортной магистрали. - Я впервые увидел свою пару, когда мне было полтора года. На моей планете альфы развиваются быстрее омег и бет. Я тогда выглядел и вел себя, как трехлетний ребенок. И хоть я почти ничего не помню из того времени, встречу с Лекси я запомнил в мельчайших деталях. Для меня он стал смыслом моей жизни.
Мы недолго пробыли здесь с родителями и улетели на свою планету. Я рос с мыслью, что у меня есть пара. Стремился стать лучшим, чтобы быть достойным его… Наши родители переписывались. У них были общие дела, однажды они даже прилетели к нам в гости, правда, ненадолго… но те воспоминания были самыми яркими в моей жизни. Лекси тогда было шесть, мне четыре, но выглядел я лет на семь-восемь и уже жил вместе с другими альфами моей семьи и своими побратимами в казарме. У нас альф растят отдельно от омег и с детства учат воинскому искусству. У меня был десятилетний наставник Намир, который был мне тогда ближе всех.
Намир прикрывал меня перед старшими и позволял каждую свободную минуточку убегать из казармы, чтобы я мог побыть рядом со своим дыханием. Ему за это порой попадало, но те несколько дней наполняли меня счастьем долгие годы. Тогда же я научился писать и читать, потому что Лекси пообещал, что мы будем переписываться. Я писал ему каждую неделю, он чаще присылал мне картинки или свои фотографии с редкими приписками. Я хранил их, как настоящие драгоценности. Лекси то писал мне одно письмо за другим, то молчал несколько месяцев, а потом опять обрушивал на меня водопад из писем, записочек или вырезок из газет, где упоминалось его имя или фотография.
У наших семей был устный договор, что о помолвке не может быть и речи, пока мне не исполнится шестнадцать лет, и мы с Лекси сами осознанно не согласимся на предстоящий брак. Когда Лекси исполнилось шестнадцать, по обычаю этого мира, он должен был предстать перед обществом на балу дебютантов. С тех пор за омегой разрешалось начинать ухаживать и вести разговоры о свадьбе. Как ты понимаешь, мы с семьей прилетели накануне этого бала, и конечно, у нас было приглашение на бал в качестве почетных гостей.
Но мне на тот момент было всего четырнадцать полных лет, и в то время разница в два года казалась некоторым очень большой. Я не переживал из-за этого. Для начала, я выглядел лет на восемнадцать. И потом, мой папа старше отца на четырнадцать лет, но нет более счастливой семьи, чем наша. Я уже тогда был рослым и хорошо развитым альфой и, узнав мой настоящий возраст, все очень удивлялись. Но такова жизнь на Сабахе. Альфы там воины и поэтому рано взрослеют.
Бал дебютантов проходил в доме родителей Лекси, и поэтому когда при встрече я получил весьма прохладное приветствие, то решил, что это просто потому, что Лекси не хочет нарушать правила приличия, выделяя одного гостя перед другими. Но, к моему удивлению, Лекси и дальше подчеркнуто избегал меня во время бала. Причем делал это настолько явно, что вскоре всем стало видно, как я едва ли не преследую его, а он избегает встреч. Успевает умчаться в очередной тур вальса ровно передо мной, соглашаясь на любого партнера, лишь бы избежать простого разговора.
Люди это заметили, стали шушукаться и хихикать за спиной, но когда мне рассмеялись в лицо, я сорвался и вместо остроты в ответ, ударил в наглую морду кулаком. Некоторые драки похожи на собачьи свары. Но меня учили бою с трех лет, и у моих соперников не было ни малейшего шанса. Лекси наблюдал за всем этим с балкона танцевального зала и только недовольно поджал губы, когда увидел, как вокруг меня корчатся все, кто решился напасть. Не скажу, что эта драка сорвала бал, но хозяин был недоволен и мы покинули их дом.
Мы отправились на корабль прямо с бала. Родители отменили несколько встреч, о которых договаривались раньше, и были рядом, не желая оставлять меня одного. Мы вернулись домой, и я метался, как раненый зверь, но через два дня курьер срочной доставки привез мне письмо от Лекси. Оно было большим и очень эмоциональным. Лекси просил прощения за свое поведение, яростно раскаивался и винился за все произошедшее, объясняя это психологической перегрузкой бала, страхом встретиться в реальности после стольких лет переписки и прочими, весьма весомыми аргументами.