А Альби вернулся к Айдану, но поговорить толком не получилось. Вначале вернулись из города Мурат с Зинатом и принесли много восторгов и историй, что происходит в городе. Как стали красивы мечети и как радуются люди. И что надо заказать еще извести и краски, чтобы подновить мечети в бедной части города. Альби взялся за блокнотик, надо было поговорить с кастеляном. Он был опытным хозяйственником и сам знал, что и как следует делать. После этого вопрос вернулся к коврам: кому и сколько надо передавать и можно ли отдать в город старые ковры из гарема, или оставить их для питомника.
Альби сделал пометку в блокноте, чтобы поговорить с Маджидом. Все же, он эмир, пусть скажет свое слово. Благо, что его буквально на днях должны были отправить в медицинский блок на чистку крови. В течение дня поймать что Рана, что Маджида было нереально. Альфы пропадали на стройке. Благо, что они теперь передвигались на маленьких «альфьих» багги, и поэтому успевали в течение дня и смотаться на стройку, и вернуться ночевать во дворец. Хотя Маджид после всего произошедшего ночевал исключительно в казарме, хорошо, что хотя бы Ран приходил в гарем и приносил новости о стройке. Он успевал только поесть и пытался заснуть ближе к десерту. Альби расталкивал его и утаскивал в спальню. Утром он подпрыгивал на кровати, как только на мечети начинали петь азан, и убегал, чтобы появиться обратно ближе к полуночи.
На следующее утро Айдан забрал Альби в свое полное распоряжение буквально сразу после завтрака и повел его показывать дворец. Для начала, они отправились к воротам дворца, и Айдан потянул омегу на стену, показать, как она опоясывает дворец и какие там сторожевые башенки. Показал бойницы между высокими зубчиками и долго рассказывал об обороне эмирата, дворец был здесь последней крепостью, за которой прятались не только эмир с омегами, но женщины с детьми. Почему близко к дворцу ничего не строят и как объявляют набат в случае нападения на эмират.
Альби выглядывал в бойницы, внимательно слушал и пытался представить, каково это, когда война и люди с громкими криками тычут друг в друга саблями. Он до этого видел только потасовки на седьмом или дуэли, подсмотренные из омежьего окна. Слуги топтались рядом, а еще дальше маячили альфы, прислушивались к рассказу Айдана и напряженно вглядывались вдаль, хмуря брови, как будто вот прям сейчас выпрыгнут враги и им придется отмахиваться от них оружием.
Следом Айдан показал склады оружия, которые открывают, когда предстоит битва, ну, или охота у нескольких эмиров. Тогда тоже берутся тяжелые «осадные» луки и всевозможные доспехи. Неизвестно, чем может закончиться соперничество за дичь и не всплывут ли старые обиды, когда кровь бурлит после погони. Они ходили по внутреннему двору и альфы открывали перед ними все двери, как закоулки души старого дворца. Альби заглядывал в пыльные кладовки с корзинами, ветошью и со сломанной мебелью. Она была из дерева, поэтому ее ремонтировали и реставрировали, сколько могли, а потом засовывали в угол в надежде, что она пригодится в дальнейшем. Хотя, по мнению Альби, она могла пригодиться только на растопку.
Айдан показывал спрятанные в лабиринте комнаты. Там были и дополнительные склады кастеляна, и неприметная с виду дверь, ведущая в сокровищницу. Альфы недовольно поводили ушками, откуда, мол, чужак может знать, где именно находится сокровищница, но Айдан только смеялся над их страхами. Он видел не один эмират, и в каждом сокровищницу прятали за самой неприметной дверью. Они зашли даже внутрь казармы. Старшие альфы, увидев во внутреннем дворе селафь и хасеки, только склонили головы, когда услышали такое странное пожелание, и убедившись, что в казарме в дневные часы никого не осталось, позволили омегам войти внутрь.
Там пахло, по мнению Альби, очень едко. Он даже за нос схватился прямо через шейлу. Как в школьной раздевалке после физкультуры. Большие помещения на сотни коек, с проемами окон даже без намека на шторы или жалюзи. Аскетично пусто. И хоть самих альф не было, но от каждой койки пахло особенно ядрено. Даже несмотря на свежее постельное белье, которое уже успели выдать, запах застарелого пота, казалось, просачивался отовсюду. У каждой кровати стояли небольшие сундучки без замков, сделанные из сухой травы. И только у сотников стояли деревянные сундуки, хоть и обшарпанные от времени, но все же из дерева.