Разговор не мог не коснуться и ковров. Стопки с вытертыми коврами занимали не одну кладовую и вызывали оторопь у Альби. Похоже, люди здесь не выкидывали ничего, пока вещь просто по нитке не рассыпалась в руках. Это вроде старых корзин в кладовых. Их надо или использовать, или выкинуть. Что толку хранить вещь, которой не пользуешься? На лице Маджида промелькнула череда эмоций – скаредность*, которая стала почти синонимом бедности, потом явное облегчение, когда он вспомнил, что месторождения не иссякли и в новых шахтах нашли драгоценности, а потом печаль, когда пришло осознание, какую цену пришлось заплатить за подобное богатство. Альби сразу увел разговор на казармы. На то, что следует позаботиться об альфах. Раз они побратимы эмиру и наследнику, то о них следует и заботиться, как о братьях, а не рабах, которые ходят в рубище и спят, где придется.
Маджид полыхнул глазами, но наткнувшись на открытый взгляд маленького омежки, не разозлился на дерзость, а умилился честным речам ребенка. Он не удержался и, протянув руку, прикоснулся к щеке лисенка. Альби сразу перехватил большую альфью руку и, сжав в ладонях, удержал как пойманную птицу.
- Отец, прошу! Мне их так жалко, они живые люди, а кроме казармы и пустыни ничего не видели. Их удел война и охрана. Они живут не в семьях, а в казарме. Так неужели нельзя сделать им более уютное жилье? Мне так хотелось бы, чтобы они были счастливы, ну хоть немножечко!
- Ты так похож на моего оми, - Маджид выглядел печальным, - он тоже был добрым, как ангел, и хотел сделать всех счастливыми. Аллах тебе в помощь, дитя, делай, что хочешь – трать столько денег, сколько сочтешь нужным. Я поддержу любое твое начинание. Хочешь библиотеки? Выбери помещения, купи столько книг, сколько потребуется. И что касается альф, можешь не скупиться. Ты прав. Они мои братья, и мой долг – сделать их жизнь более приятной и комфортной. Я сам привык жить без излишеств, и братья, глядя на меня, не просили лишнего. И так год за годом мы затягивали пояса и отказывались от удовольствий. Надо порадовать альф. Они это заслужили.
- Хорошо, - Альби отпустил руку эмира и, достав блокнотик, стал в нем черкать, - так… ковры из кладовых кастеляна все отправить в мастерскую. Целые раздать по мечетям. Похоженым сделать дефектовку и распустить на коврики и дорожки. Купить ткани на шторки на окна. Закупить ткани на второй комплект одежды. Купить автомат для вышивки. Видел сапоги с вышивкой, хочу, чтобы у наших тоже были такие! А еще, соколов купить для охоты. Мне уже намекали работники, что соколятник стоит практически пустой.
- Я от родителей привезу яиц тридцать, - обрадовался Ран, - отец в письме написал, что у них прямо беда, все самочки снесли яйца. То одно едва дождешься, то несутся, как куры… Отец, Вы не будете против такого количества птенцов? У нас инкубатор работает?
- Ох, дети! - Маджид довольно рассмеялся, - вы мне альф разбалуете, как биби! Нет, я не буду против, ни против чего. Делайте, что хотите, только будьте счастливы сами. А мы все порадуемся вашему счастью. Инкубатор должен работать, только его давно не доставали. Надо будет проверить, как работает.
В животе Альби призывно заурчало. За всей это беготней он едва не пропустил обед! Ран всполошился и послал Заки на кухню, чтобы он позаботился об обеде, но поскольку Маджиду надо было оставаться у медиков еще пару часов, то вся веселая компания отправилась в гарем, чтобы не смущать эмира запахами еды. Фатим встал вместе со всеми, но его поймал за руку эмир, и омега сказал, что пообедает позже. Айдан выбил из Маджида обещание, что на ужин он придет в гарем, а после этого выскользнул из модуля с очень довольным выражением лица. Альби догнал его по дороге, его очень волновал один вопрос:
- А что это мы только что видели?
- Дитя, - вздохнул Айдан, - если в твоей душе осталась хоть одна цветущая ветвь, на нее всегда сядет поющая птица.
Альби растерянно посмотрел на крайне довольного Айдана. Омега пританцовывал на ходу и что-то намурлыкивал в такт. В коридорах лабиринта работали электрики, следом за ними шли слуги с ведрами и тряпками. Омегам кланялись, желали долгих лет жизни и поводили настороженно ушками, а вдруг хасеки изволит что-либо сказать, но Альби сейчас мог думать только об одном. Что Айдан имел в виду?
*