Том забил коробками снеков и кексов верхние ящики на кухне, а печенье и шоколад попросту сваливал в один из выдвижных кухонных ящиков, предварительно достав оттуда пару громадных кастрюль. Вся родня совершала паломничество в комнату Таэля и долго охала и ахала, как «бедный ребенок» будет жить в такой крошечной комнатушке и, о ужас, делить санузел с посторонним человеком. А поскольку соседом Таэля оказался Олаф, то он был крайне недоволен, что дверь со стороны Таэля постоянно дергали и ему не дали спокойно заняться мыльно-рыльными процедурами.
Многочисленные кузены различной степени взрослости не преминули засунуть любопытные носы во все комнаты первого этажа и проинспектировать чистоту кухни и холодильника. Том под конец только зубами скрипел, когда очередной сноб засовывал в холодильник любопытный нос и платочком пытался проверить чистоту полок. Том уже отучил всех складывать туда недоеденную еду, теперь там стояли только яйца, пакеты с соком и молоком, а еще соленая рыба Олафа и сыр с фруктами, которые теперь постоянно привозили люди Рафика.
Самого Тома родня Таэля воспринимала как прислугу, без стеснения сбрасывала ему на руки сумки с едой и дергала, чтобы он сделал чай, нет, лучше кофе, хотя, как же без чая? Кофе? Ну ладно, пусть будет кофе… но чай все же завари… Ран убежал в институт на встречу с одногруппниками еще до этого нашествия, а Тому было проще сделать чай и кофе, чем в очередной раз объяснять, что он не прислуга и почему он живет в комнате со стиральной машинкой и гладильной доской. Благо, что уже к вечеру все заботливое семейство оставило многострадальный домик, позволив наконец Таэлю «взрослеть» без тотальной заботы родни.
Лайонез Мооз появился через неделю после начала учебного года. Энди сразу прозвал его Майонезом. Он был двухметровым блондином с белесо-желтыми глазами, и при этом неожиданно полным, если не сказать рыхлым. Том впервые увидел альфу с явно лишними килограммами. Генетическая мутация альф не позволяла им набирать излишний вес, перерабатывая избыточные калории в энергию. Это омеги могли получать жировые складочки, как запас на будущее, но не альфы… они могли быть жилистыми или мускулистыми, но жирными – никогда!
А Майонез был жирным, но при этом очень энергичным и легким в движениях. Он был практикующим хирургом и его вызвали в институт на год, чтобы он вел практические факультативы для выпускных курсов. Кроме этого, Майонез собирался защитить следующую ученую степень, и поэтому, кроме научных статей в специализированных изданиях, привез множество собственных записей с операций.
Хирурги полными не бывают по определению тяжести работы, но Майонез был кардиохирургом от Бога и записи его операций были хитами по просмотру у профильных специалистов. Стоило ему обосноваться в доме, как к нему потянулись коллеги, чтобы пообщаться. Они смотрели на большом экране в гостиной записи операций и комментировали каждое движение, а Том сглатывал тяжелую слюну в попытке удержать в желудке съеденную еду и старался не поднимать глаз на экран. Ему хватало «сочных» звуков, которые неслись с динамиков, и комментариев от зрителей.
Насколько Майонез был хорош как хирург, настолько он был отвратителен в жизни, как сосед. Он, не стесняясь, сжирал все, что находил в холодильнике и на кухне, оставляя после себя горы мусора в виде огрызков, грязной посуды, распотрошённых коробок и упаковок от еды. После того, как все разбредались по своим комнатам и укладывались спать, Майонез спускался на кухню и закидывался едой, как будто целый месяц до этого голодал. Он за месяц умудрился сожрать все, что притащили кузены Таэля, и не стеснялся выпивать весь сок и молоко, купленные на завтрак.
Том среди ночи вставал после того, как слышал на лестнице грузные шаги обратно в комнату, и наводил на кухне порядок. Ран всегда вставал засветло и убегал на пробежку, и Том старался, чтобы тот не видел грязь на кухне. Точно то же было и в совместной ванной комнате. Ран брился вечером, чтобы утром было больше свободного времени, и только принимал душ после пробежки, до того, как ванную комнату занимал Майонез…
Том был в шоке, когда увидел первый раз, во что жирдяй превратил ванную. Хлопья пены на стенках душевой кабины и полотенце Рана, брошенное на пол в лужу мыльной воды… грязный помазок и станок с щетиной в мойке умывальника… забрызганное зубной пастой зеркало и капли мочи на сидушке унитаза… Том хотел вначале покричать на грязнулю, но глядя на самовлюбленного индюка, чавкающего чужой сыр возле кофеварки, спасовал и молча навел порядок в общей Майонеза и Рана ванной комнате.