– Ещё как мог, – согласился я.
– Столько усилий даром! Ты хоть представляешь, чего стоило нас с тобой разработать?
– Представляю. Поэтому и стараюсь делать свою работу максимально хорошо.
– Предназначение Полигона в том, чтобы научить выживанию! А не в том, чтобы уничтожать ценных сотрудников!
– Скажи это его разработчикам… – тихо пробормотал я.
– Что? – переспросил Кай.
– Ты вроде не с духом разговариваешь, – сказал я громче, – и вообще, давай подумаем, куда рванём вечером. Нам полагается два выходных.
Я слышал, как Кай втянул воздух, готовясь к возмущенной тираде, но потом тихонько его выдохнул. Он сделал паузу. Потом сказал:
– Я не хочу один тут остаться. Ты это понимаешь?
– Я не собираюсь бросать тебя, парень, – сказал я, блаженно вытягиваясь на камнях.
Боль в плече уходила теплыми толчками. Это было необыкновенно приятно.
В эвакуационной команде были медики. Уже в коптере мне наложили швы, и заново перевязали рану, добавив быстрозаживляющие накладки. Кай стоически глядел на эти манипуляции, укоризненно глядя на меня своими влажными черными глазами. В этот момент он походил на побитого щенка.
Честно говоря – я и сам не знаю, что на меня нашло. С самого начала нам давали понять: не все миссии предназначены для того, чтобы их успешно пройти. Некоторые задания специально проектировались невыполнимыми. И одной из задач было научиться их распознавать, и отступать вовремя. А я всё никак не хотел этому учиться.
В итоге из двенадцати боевых полигонов мы с Каем не завалили ни одного. А по слухам – поражений должно было быть не менее четырёх.
Мысль о том, что кто-то из этих извращенцев, отвечающих за боевую подготовку, и проектировавший эти адовы площадки получил по шапке от начальства за неумение правильно наладить учебный процесс грела душу.
Но еще больше меня радовала предстоящая двухдневная увольнительная в город. Именно так нас вознаграждали за успешно выполненные миссии. И я научился пользоваться этими наградами по полной. Странно, я ведь никогда раньше особо не любил гулянки. Даже по клубам не ходил. А тут – как плотину прорвало.
Хотя, если вдуматься, ничего удивительного. Те вещи, которые со мной произошли – они ведь не могут пройти даром. А мне их даже обсудить не с кем. Вот, приходилось давить тоску по дому – любыми доступными способами.
Мне регулярно начал сниться такой кошмар, как будто я и в самом деле потерял память. И моя жизнь началась несколько месяцев назад. Та безысходность, которую я при этом чувствовал – думаю, это самое страшное, что может пережить живой человек.
Пока коптер летел на базу, я успел вырубиться. Не от потери крови – просто, от усталости. Мы с Каем не спали почти три дня. Полигон вышел на редкость выматывающим.
После приземления был обыкновенный медицинский осмотр. Я опасался что из-за раны меня могут закрыть на несколько дней в лазарете, и уже приготовил аргументы, почему этого делать не стоило. Но обошлось. Доктор предупредил о мерах безопасности, поменял повязку на более комфортную и лёгкую, и попросил зайти показаться через пару дней.
Мысленно я уже был в городе. Представлял, как захожу в клуб, и чувствую на себе уже привычные любопытные взгляды…
Но сегодня меня ждал ещё один сюрприз. Пока я переодевался в своей комнате, ожил экран защищенной внутренней связи. Я машинально ответил на вызов.
– Гриша, здравствуйте, – на экране была администратор, Лилиана (опять цветочное имя, и опять его земной аналог, разумеется) – молодая девушка, худощавая даже по марсианским меркам, но при этом вполне миловидная, с добрым лицом, и большими голубыми глазами, – не могли бы вы зайти, пожалуйста, в кабинет Коммодора?
– Как срочно? – ответил я.
– Он на месте, – ответила Лилиана, улыбнулась мне, и прервала связь.
Я вздохнул, снял утеплённые спортивные штаны, которые надевал в походы «на гражданку», и переоделся в чистый форменный штабной комбинезон.
В коридоре постучался в комнату Кая. Он отрыл через пару секунд, хотя был в одном нижнем белье. У меня не было возможности разбираться в тонкостях марсианского этикета, но, раз он так сделал без малейшего колебания – значит, так принято. Надо запомнить.
– Ты чего это по форме? – первым спросил он, даже не дав мне открыть рот.
– Коммодор вызывает, – ответил я.
– Нифига себе! – удивился Кай, – зачем тебе, конечно, не сообщили.
– Нет, конечно. Слушай, если что – ты езжай один. Погреешь мне место, лады?
– С ума сошёл? – возмутился напарник, – буду тебя дожидаться. Без тебя там не интересно.
– Я серьезно. Ты заслужил – после того, что было сегодня.
– Так ты тоже!
– Так я и не отказываюсь! – улыбнулся я, – в общем, как хочешь, но я бы на твоем месте поехал.
– Дождусь, – упрямо сказал Кай.
