Раневская полностью

Уж не знаю, как она выбралась из этого Волочка, но вдруг явилась ко мне, без звонка, не договорившись, и опять бухнулась в ноги, целует полы халата, мои шлепанцы, я – в панике, выдергиваю, как курица, ноги, хочу поднять ее, а она рыдает, не встает ни в какую: «Спасите меня! Спасите, иначе мне нет жизни!»

В общем, я написала письмо Попову. Она хотела работать в Театре Красной Армии, а я у Алексея Дмитриевича когда-то служила и отношения с ним, к счастью, испортить не успела. Не знаю, помогло ли ей это, но, заливаясь слезами, она ушла… Ужасно, когда человек знает только одну мизансцену!

В театр к Попову она почему-то не попала, играла где-то еще, дублировала, и очень неплохо, знаменитых иностранок, и вот, наконец, снова снялась. Это всего через сколько лет после «Машеньки», а вы ее даже не узнали?! Да и не только вы, наверное. Век актерской славы короче комариного писка.

Через тридцать лет после этого разговора я готовил программу «В поисках утраченного», посвященную Караваевой. Валентины Ивановны уже не было в живых. Разбирая ее архив, я наткнулся на неотправленное письмо. На конверте наклеена марка в сорок копеек и рукой Караваевой написано:

«Народному артисту СССР А. Д. Попову». В конверт вложена записка: «Уважаемый Алексей Дмитриевич, прилагаемое здесь письмо написано Ф. Г. Раневской по моей к ней просьбе. Если по прочтении его Вы сочтете возможным разрешить мне встретиться с Вами, то буду глубоко благодарна.

Не откажите в любезности сообщить Ваше решение или по телефону К-0–06–90 добавочный 328, или через Вашего секретаря, которому я буду звонить в театр.

Извините за беспокойство, В. Караваева».

И тут же был вложен еще один конверт с письмом Ф. Г.:

«Дорогой Алексей Дмитриевич!

Ко мне обратилась с просьбой написать Вам о ней актриса Караваева (лауреат Сталинской пр.).

Я охотно исполняю ее просьбу, потому что она очень талантлива и может быть интересна даже такому взыскательному художнику, как Вы.

Валентина Ивановна Караваева мне сказала, что Вы – единственный режиссер, под руководством которого ей хочется работать.

В. И. Караваева исключительно одаренная актриса. Возможно, что Вы видели ее в кинофильме „Машенька“. Может быть, Вы видели ее в спектакле „Чайка“ в Театре им. Моссовета, где она превосходно играла Нину Заречную.

Я не считала бы себя вправе беспокоить Вас, дорогой Алексей Дмитриевич, если бы не видела в Караваевой действительно интересную актрису.

Примите мои пожелания здоровья, это ведь самое необходимое.

Привет семье.

Ваша Ф. Раневская.

22 июня, 51 год».

Странно, что Караваева не воспользовалась такой рекомендацией. Впрочем, странностей в ее жизни хватает. В последний год она почти ни с кем не общалась, перестала подходить к телефону.

– Еду в Англию, – сказала она однажды соседке, – уже укладываю чемоданы!..

– У меня скоро премьера, – сказала она в другой раз. – Я теперь репетирую с утра до вечера, не выходя из театра…

Избавившись от мебели, превратила комнату в сцену, кухню – в гримерную. Ее голос, читающий монологи Нины Заречной, раздавался из-за все реже открываемой двери.

– Что, решили Ильинского прочитать? – удивилась Ф. Г., увидев у меня его книгу «Сам о себе», не раз ею обруганную. – Или зачесалось проверить справедливость моей критики?! Не выйдет – кишка тонка! – И сама рассмеялась: – Как вы думаете, какую именно кишку имел в виду русский народ?

– Мне кажется, что вы несправедливы к этой книге, – сказал я.

– Но, голубчик, назвать свою книгу «Сам о себе» – просто нахальство! Ячество! – было такое нескладное слово еще до вашего рождения. «Сам о себе»! И встать в позу: ноги циркулем, животик вперед, нос кверху и правую руку задрать! Неужели не ясно?