— Так пришли предтечи, — говорит Искуснейший. — В ковчеге, что их принес, хранилось все: Кровь Истока, матрицы разума, семена жизни. С этого началось Единство. Предтечи сохранили свои отпечатки, чтобы подняться снова, когда это станет нужно. Вы — отражения величайших из них.
Пауза. Земля приближается… но я не узнаю знакомый рисунок материков! Он… совсем иной, это заметно даже сквозь завихрения облачной пелены. Как будто… континенты раздробили на части немыслимой силы ударами. Ковчег, удивительно маленький на фоне планеты, ложится на орбиту, с него начинают сыпаться искорки спускаемых модулей…
Пока я наблюдаю за первой высадкой колонистов с «Гедеона», Единый продолжает свой рассказ:
— Но и сами предтечи были лишь отражениями других, тех, о ком не помнит почти никто. Ковчеги создали предтечи предтеч. Первые, кто увидел тень Тварей Извне. Первые, кто дал им имя и встретил в бою. Из их крови и памяти родился Тот-Кто-Сражается. Их клятву и девиз хранит Орден Истинных.
Орден Истинных. Значит, действие Саги происходит после его создания? Какой же это оборот галактики?
Но в сияющем пространстве никому, кроме меня, это не важно.
Один говорит — семеро внемлют. Слова — как капли дождя, падающие в иссохшую землю.
— Среди вас есть те, кто отражает их дух. Эхо тех первых, кто уже прошел путем Восхождения. Отзвуки, когда-то родившие мелодию…
— Ты… — Единый смотрит на один из золотых сгустков. — Тот, кто был тобой, некогда создал основы Восхождения, наполнив их смыслом.
— Ты… — пришла очередь второго, — создал матрицы разума и глубже всех погрузился в тени. А ты… дважды прошел путем Восхождения, первый раз — объединив бессмертных перед тенью Тварей Извне, а второй — став столпом Ордена Истинных.
Его взгляд, наполненный совершенно неземной усталостью и печалью, коснулся той, что была мной. Она затрепетала — как листок на ветру.
— Ты… создавала жизнь и смерть. И стояла у истоков…
— Но вы должны помнить, что вы — не единственные, — голос Единого набрал силу. — То, что сделано однажды, может повториться. Зерна вновь прорастут — и вы встретите тех, кого отразили, но идущих иным путем. Ранги Восхождения не могут измерить созданных по иным лекалам. Помните — их ранг неизвестен!
А затем осанна прервалась — вернее, сменилась другой, как когда это делал Белый Дьявол, искусно показывая целый калейдоскоп видений. Сестра Солнца умела не хуже — мой взгляд прорвал облачную пелену приближающейся Земли и я оказался в ином времени и ином месте.
Гул, такой знакомый! Его нельзя ни с чем перепутать — рокот импеллеров «Грифона» над головой, двух призрачных кругов, развернутых в вертолетном режиме. И то, что я вижу глазами — чьими, неужели глазами Сестры Солнца? — мало чем отличается от внутренностей армейского винтокрыла, только не рейдовой модификации, способной нести алу бойцов, а ударной, с открытым боковым люком, где установлена дополнительная гаусс-турель с сидением для бортового стрелка. Занимающий ее человек в сером «Гардиане» оборачивается, на меня смотрит оранжевая прорезь глухого шлема:
— Стена близко, мэм! Не желаете взглянуть?
На боковине шлема и сером наплечнике сигна — белая трехлучевая звезда с уголками между лучами, невероятно похожая на архаичную форму стеллы Ордена Истинных. Откуда этот символ здесь? Это совпадение? Нет, не может быть…
Мэм — значит, она. «Я» отстегиваю ремень, пробираюсь к люку. На глаза попадаются руки в защитных перчатках, тонкие женские запястья, на одном — знакомый квадрат криптора, а потом та, чьими глазами я смотрю, бесстрашно выглядывает в проем, одной рукой удерживаясь за скобу, а другой — за плечо стрелка. Нарушение техники безопасности — на месте пилота я бы немедленно усадил и пристегнул пассажирку, но…
Я замираю, пораженный открывшимся видом.
Невероятно.
Внизу — иссеченная воронками равнина. Земля испещрена следами боев — чернеющие кратеры, длинные полосы защитных траншей, остовы сожженной техники. И нечто, напоминающее останки Червей: серо-голубые хитиновые сегменты, зазубренные конечности, изломанные полупрозрачные крылья… Поле битвы явно осталось за людьми — повсюду видны мелкие с высоты человеческие фигурки, грейдеры собирают отвратительные останки в огромные кучи.
Лицо хлещет ветер, холодный и пронизывающий, моя «носительница» щурит глаза, вытирая выступившую слезинку. Но не отводит взгляд — на горизонте виднеется что-то циклопическое.
Это стена. Нет, это Стена. Праматерь всех стен, как минимум в сотню метров высотой, технологичная от бетонного основания до пласталевого гребня, с мощными выступающими контрфорсами, опоясанными турелями, башнями, шляпками ПВО и очертаниями каких-то исполинских орудий, прикрытых зонтиками силовых полей.
