Ну что ж, день был свободным, жаждущий принять участие в ритуале Минос — под рукой, а Винсент Кассиди дал добро — пришла пора наконец-то использовать золотую Руну. Решено было провести оживление в Домене, подальше от чужих глаз, к тому же именно здесь сейчас находилась большая часть лабораторного оборудования группы Матиаса — а настырный ученый настаивал, что процедура должна быть заснята в А-диапазоне и полностью запротоколирована приборами — иначе нам никто не поверит.
Да я и сам бы не поверил, расскажи кто-нибудь о такой возможности полгода назад.
Пока в Домен доставляли урну с прахом моего командира, Морвейн сосредоточенно наносила на пол лаборатории Азимандии рунный орнамент, используя серебристо-серый порошок, явно содержащий Звездную Кровь. У нее для этого имелись особые снадобья и инструменты, а выполненный рисунок показался… несколько зловещим. Приготовления удивили, но я вспомнил, что у Морвейн высок Атрибут Ритуальности — и его же требовал полученный от Скрипторума Навык Великого Возрождения Плоти. Вероятно, подобные ритуалы нуждались в особой подготовке, чем, впрочем, был очень вдохновлен Минос, записывающий каждый чих Заклинательницы.
— Здесь, — Винсент передал Морвейн металлический цилиндр, предварительно открутив крышку. — А это его стигмат…
Кель’Талас небрежно пересыпала прах в серебряную чашу — взвихрилось серое облачко — и бросила следом гвоздь. Меньше пригоршни золы — все, что осталось от большого сильного человека…
— Начнем, мой господин? — голос Морвейн был тих и торжественен. — Во имя древних заветов, я готова.
Она взмахнула руками, будто разминая пальцы. С длинными черными волосами, рассыпавшимися по плечам, и сияющей татуировкой «третьего глаза» Заклинательница выглядела древней жрицей, проводящей жутковатый обряд. Да так оно и было, если подумать. Несмотря на ансамбль земных приборов и прицелы А-датчиков, которыми манипулировала Милли Симмонс, ритуал должен был свершить немыслимое — вселить душу погибшего в тело, которое предстояло только создать.
Я вступил в границы ее рисунка, открывая Скрижаль и вызывая Руну Оживления. Она засияла на моей ладони, переливаясь всеми оттенками золота, и Морвейн произнесла, всматриваясь в нее:
— Руна-Желание… Я дам знак, когда ее использовать, мой господин. Сначала — плоть…
Замерцала ее Скрижаль, и линии узора засветились, соединяясь в центре. Там появилась призрачная колонна, выглядящая конструктом из эфира, и в нее Заклинательница не слишком аккуратно швырнула содержимое чаши с прахом Динамита. Пепел неправдоподобно медленно закружился внутри колонны, и гвоздь вместе с ним — как падающие птичьи перья. А Морвейн тем временем голосом, от которого у меня по коже пробежала дрожь, произнесла несколько слов на Языке Народа Кел:
— Плоть из праха, жизнь из смерти. Восстань!
А затем припечатала ладонь к внешней стороне колонны. Ее глаза вспыхнули Звездной Кровью, а рука — золотой печатью, и от пальцев к кружащим хлопьям праха побежали сияющие нити, связывая их в единую сеть. Подобно растущим с невероятной скоростью нитям, сеть становилась все сложнее и гуще, образовывая нечто… похожее на человеческое тело?
Это длилось не меньше минуты — мы затаили дыхание, глядя, как внутри колонны появляется сложный энергетический фантом, сплетенный из миллиона золотых нитей — и, кажется, я уже угадывал в сияющей кукле знакомые черты. А затем Морвейн произнесла еще одно слово, и печать снова вспыхнула, а созданный силуэт обрел плоть — подобно тому, как из Звездной Крови материализуются Существа и Предметы.
— Мой господин… это он? — напряженным голосом произнесла Морвейн. — Ты… узнаешь отражение?
Да, несомненно, это был Динамит. Причем такой, каким я его запомнил, — среднего роста крепыш, широкогрудый и массивный, как будто слегка набычившийся. Это было его тело, заросшее густым темным волосом, и его лицо — щетинистое, кругловатое, с недоверчивым прищуром и приметным шрамом над правой бровью. И даже стигмат был на месте, серебрился в левом запястье.
— Да, — подтвердил я, и эхом откликнулся Минос из-за границ рунного узора.
— Тогда… теперь душа, — прошептала Морвейн. — Используй Оживление на нем, мой господин! Сейчас, не медли!
Я приблизился — и впечатал в колонну, в возрожденное тело Динамита Руну Оживления. Она растворилась внутри, пробежав по коже едва видимым мерцанием, и я заметил — энергетическим зрением, не обычным, — флуктуацию в районе стигмата, вспышку, искру, будто гвоздь на мгновение дернуло — и разряд прошиб все тело.
Отражение Динамита изогнулось, судорожно вдыхая воздух. А затем… открыло глаза. Морвейн резко опустила руки, призрачная колонна исчезла, ритуальный узор погас, а голый, явно дезориентированный Динамит качнулся, собираясь упасть, — и я едва успел подхватить его на руки.
— Ааааа… — простонал он, цепляясь за меня. — Сигурд? Какого… черта происходит?
Голос был хриплым, словно не использовался долгое время, но это был его голос.
Это был он. Дмитрий Воронин, экс-командир моего копья. Мой друг.
