Это, в общем-то, трудно было назвать домом. Это было существо. По крайней мере, растение. Нечто причудливое, деревянное, вырастающее из земли подобно кряжистому, могучему пню. Десятки узких вертикальных окон-бойниц были рассыпаны по стенам беспорядочно, как черные пятна по берёзе. Невозможно было сказать, сколько в доме этажей. Я не мог даже понять, какого он размера. Крыша, состоящая из огромного числа граней, расположенных самым фантастическим образом, была крыта листами блестящего оцинкованного железа. Дом смотрел на нас настороженно и хотел что-то сказать, но не успел.
– Ёжик! – сказал Владислав. – Ты собираешься вылезать?
Я выпрыгнул из лодки на причал. За мной последовали остальные.
– Ладно, дед Василий, – сказал Егошин. – Счастливо. Не забудь – в воскресенье, в два. Ну, можно чуть позже.
– Само собой, ребята. Спасибо. С Богом.
Он начал грести, разворачивая лодку, и поплыл за изгиб берега, поросшего плотным, высоким кустарником. А мы поднимались по тропинке, выложенной красным кирпичом.
– А тут ухожено, – удивилась Анна.
– Слежу, – отозвался Егошин. – Крышу покрыл, доски гнилые заменил, дорожку сделал. На прошлой неделе тоже приезжал – всё привёз, приготовил.
– Молодец, – сказал Владислав. – Купи медальку.
– Не понимаю, – сказала Анна. – Кто мог придумать такой проект?
Егошин пожал плечами.
– Сам точно не знаю. Конечно, это необычно, тем более в России.
Он вставил в скважину ключ, дважды повернул и открыл двустворчатую дверь, потом ещё одну. Мы оказались в огромном помещении, по стенам которого шла восходящей спиралью галерея, начинающаяся с лестницы в дальнем углу зала.
Внутри не было никакой специальной отделки – только лакированное дерево и медные подсвечники на четырёх бронзовых тумбах по углам. Слева, справа и впереди – проходы в соседние комнаты. Ещё несколько дверей на галерее.
– А душ здесь есть? – спросила Анна.
– Есть, – сказал Егошин. – Правда, холодный. Справа по коридору. Сначала крутите ручку минуты три, чтобы воду из скважины поднять, а потом всё, как обычно. Комнаты можете занимать какие хотите. Я, пожалуй, буду внизу. Постельное бельё там есть, на кроватях сложено. Можете пока отдыхать. Через пару часов займёмся костром.
– Сегодня? – удивился Владислав.
– Завтра дождь. Дед Василий не ошибается.
– Вроде нехорошо заранее праздновать, – сказала Анна.
– Ерунда это всё. Начнём сегодня, продолжим завтра. Пить-есть хватит.
Призыв отдохнуть был воспринят с полным пониманием, поэтому все решили для начала разбрестись по комнатам. Я пошёл вслед за Анной и Владиславом на галерею. Владислав остановился у первой же двери, Анна – у следующей, а я решил подняться повыше. Сделав виток вокруг зала, я оказался на высоте метров пяти, как раз над комнатой Анны. Открыл дверь и вошёл.
Комната была небольшой. Стены обиты рейками, покрыты лаком. В углу – деревянная кровать. В другом углу – ведро с песком. Рядом – то ли тумбочка, то ли комод с двустворчатой дверкой и выдвижным ящиком. На нём – подсвечник с тремя свечами. И всё, если не считать узкого высокого окна.
На кровати лежало стопкой постельное бельё, одеяла и полотенце. Я тут же занялся заправкой постели. Когда процесс был окончен, я разулся и лёг сверху, на покрывало. Я хотел просто немного поваляться, но скоро понял, что засыпаю.
Проснулся я от лёгкого стука в дверь. Вошла Анна.
– Ты что, спишь? – удивилась она.
– Уже нет.
– Извини. Курить до смерти хочется. Дай сигаретку, пожалуйста. Или две.
Я протянул ей новую пачку.
– Бери. У меня много.
– Значит, до завтрашнего утра к тебе не пристану.
Я сел на кровати. Анна была в белых шортах и футболке.
– Ты так много куришь? – спросил я.
– Пачки две в день.
Я покачал головой:
– Это плохо. Бросить не хочешь?
– Хочу. Поэтому и сигареты с собой не взяла. Терпения не хватает. Ну ладно. Спасибо, – она собиралась уйти.
– Постой, – сказал я. – Я хотел у тебя спросить…
– Что? Спрашивай.
– Это очень плохо, что у меня нет волос?
– Да нет. Мне, например, как-то всё равно. Конечно, без бровей лицо странно выглядит, но, в общем, дело привычки. Это всё, что ты хотел спросить?
– В шахматы не хочешь сыграть?
– Сейчас нет. Потом как-нибудь. А что ты тут валяешься? Сходил бы в душ.
– А, понятно. А то я смотрю – у тебя волосы мокрые.
– А ты что подумал?
– Не знаю. Я что-то здесь совсем плохо соображать стал.
– Это зря, – Анна вышла и закрыла дверь.
Я встал, подошёл к окну и открыл его. на улице было солнечно и тепло. Метрах в тридцати от дома горел костёр, около которого стояли Люся и Егошин.
– Обстановка ясна, – сказал я себе и решил, по совету Анны, пойти в душ. Взяв полотенце, мыло и сменную одежду, вышел из комнаты, спустился по лестнице вниз.
