Он проснулся резко и живо. Он сразу осознал себя и окружающий мир. Ум его стал ясен и словно светлее, но тело, будто начало умирать. Руки его стали белыми и сморщенными, а лицо… Лицо больше напоминало череп обтянутый тончайшей кожей. Глаза его посветлели и казались еще более впалыми.
После того ритуала минуло одиннадцать дней, и с каждым ему становилось все хуже и хуже. Мышовур лично следил за его лечением. Целыми днями его поили снадобьями и целительными зельями, и на какой-то период они оттягивали ее приближение, но Миккель знал, что теперь это неизбежно.
Но он не был уверен, что это его конец, а если и да, то стоит скорее разрешить тревожившее его последние шесть дней, дело. Пару дней назад двое молодых друидов вернулись из Каэр Трольде, и по пути через лес, они сделали чрезвычайно странное заключение. По их словам, все вороны в этом лесу умерли.
Сирвар даже взял один труп, чтобы показать остальным. Накинув на седую голову капюшон, опираясь на деревянную трость, он отправился в лес. По тропинке он шел медленно, в тягости мыслей, понурив голову. Однако, по пути он услышал, как пару человек бранятся. Один голос принадлежал Мышовуру, а вот другой, женский он не знал.
— Это священная вещь, а вы хотите, чтобы я дал вам ее уничтожить?! — Мышовур затряс маской Уробороса перед лицом темноволосой женщины. Та смотрела на друида холодным взглядом, скрестив руки на груди.
Миккель вздохнул, он слышал про чародейку, что прибыла на Скеллиге пару недель назад. Йеннифер. Он много слышал про нее, но никогда не видал лично. Однако, по слухам и рассказам Мышовура, чародейка была весьма талантлива и способна, хоть и отличалась дурным нравом.
“Ха, дурной нрав, — думал Миккель, — когда-то я тоже был таким”. Миккель решил подойти к ним. Женщина в это время, в очередной раз презрительно фыркнула.
— Много ли от нее толку, если вы даже не знаете, действует она или нет? — Она подбоченилась. Подойдя ближе Миккель заметил, сколь она красива. Бледная кожа, пышные волосы вороного пера и фиалковые глаза.
Одетая в черный жакет с рукавами, поверх белой рубашки. Ворот ее украшала черная меховая горжетка, украшенная серебряной нитью. Черные кожаные штаны, и черные сапоги до середины бедра. На шее она носила медальон на тонкой кожаной бархотке.
От нее исходил терпкий аромат крыжовника и сладкой сирени.
Только черное и белое, сирень и крыжовник. Сплошные противоречия, тем не менее, так хорошо гармонирующие друг с другом. Женщина была стройна и по росту не уступала Миккелю, а быть может немного и превосходила.
Как знать, он, старый и сгорбленный, сделался еще меньше из-за недуга. Заметив его, Мышовур раскинул руками в сторону, возмущенно молвив:
— Только поглядите! — Обратился он к Миккелю. — Вы не уважаете наши традиции, — друид обличительно указал на женщину пальцем, — я не дам вам эту маску, пока вы не скажите, для чего она вам нужна! — Затараторил он, скрестив руки на груди.
Оба упрямца, подумал Миккель.
— Не твое дело, старик! — Отрезала она, вперив недовольный взгляд в Миккеля, как бы спрашивая его, что он тут забыл. Ему на миг сделалось неловко, но он вдруг вспомнил про лес, и помрачнел.
— В легендах сказано, что если ее использовать, то бушующее море, своими волнами затопит все острова! Это сильнейший артефакт! — Продолжал Мышовур, теперь уже не обращая никакого внимания на Миккеля.
— О-ох, — раздраженно выдохнула она, закатив голову, и вдруг глянула на Миккеля. В ее красивых глазах блеснула толика презрительной жалости, заметная лишь Миккелю. Он один видел этот взгляд теперь, у всех с кем общался. У Мышовура, Сивара, Гренделя, у молодых друидов, и его ровесников. Они старались его спрятать, но не могли. Неужели он столь жалок?
Но тут ее глаза приняли удивленное выражение, быть может, даже ошеломленное. Только чародеи могли чувствовать иллюзии. Она хотела сказать, что-то еще, но удержалась. Лицо ее вновь обрело холодное выражение.
— Посмотрим, — почти промурлыкала она стальным голосом, не предвещавшим ничего хорошего, — сможет ли друид противиться королю, — сказала она, и, развернувшись, быстро зашагала в сторону. Йеннифер произнесла заклинание, и, разведя руками, открыла портал, тут же исчезнув в нем.
— У-у-ух, устало выдохнул Мышовур, отирая лоб рукой. — Ох, уж, эти чародейки, одна хуже другой, — заметил он, рассматривая маску в руках.
— Так много тебе довелось их поведать? — хмыкнул Миккель. Мышовур слегка улыбнулся, и на миг на его лице образовалось еще больше морщинок.
Бледные лучи солнца, прорвались сквозь серые тучи, и мягко упали на рощу. Дуб отбрасывал высокую тень. Над цветами жужжали пчелы.
— Уж пришлось, — ответил он, но улыбка его тут же пропала, когда он всмотрелся в лицо Миккеля. Жалость. Опять. — Ты таешь на глазах, Миккель. Я даю тебе снадобья, достаточно мощные, но пьешь ли ты их? — он подозрительно прищурил глаза. Миккель лишь вздохнул.
— Да, — тихо ответил он.
Мышовур покачал головой, и они медленным шагом направились вглубь рощи, подальше от любопытных ушей. Прохладный утренний воздух отдавал морской свежестью.
