Метод есть миф, поскольку метод опирается на воображение, которое вносит того, кто руководствуется методом, вглубь мифа и помещает его там. Метод обеспечивает правильное и точное слово и правильное и точное действие. То есть такое слово и такое действие, которые являются «объективными», или, иначе говоря, соответствуют вещам, как они есть сами по себе. Но, следовательно, метод не может быть сам по себе «правильно обоснован»: он не может обосновать сам себя. Формулировка метода предполагает некоторый акт воображения, которому открывается действующий, его действие и мир, относительно которого осуществляется действие. Лишь опираясь на такой акт воображения, можно сказать, правильно ли действует действующий или нет, и впервые сформулировать критерии для такой оценки.
Но внесение самого себя в мир в качестве субъекта истинного метода не есть акт познания – это мифотворческий акт. Метод есть миф, поскольку описание метода тождественно созданию мифа, внутри которого распределяются роли, с которыми отождествляет себя слушатель и читатель. Миф о Сократе определял на протяжении веков и продолжает во многом определять сейчас роль «объективного» исследователя в сфере гуманитарных наук. Лишь постольку это было так, гуманитарные науки сохраняли свою непрерывность и единство метода.
Но может возникнуть вопрос: как может говорящий внести сам себя в глубь мифа? Как возможно творение мифа? И если метод – это миф, то как возможен истинный метод?
Истинный метод возможен только как истинный миф. Истинный же миф возможен именно благодаря тому, что исследователь соотносит себя с традицией как с чем-то, что, во-первых, помещено в мир, а во-вторых, составляет основу для его собственной речи. Речь, которая преодолевает дистанцию между исследователем и его традицией, и есть мифотворческая речь. Она – эта речь – устраняет все то, что в пространственно-временном отношении ограничивает традицию и делает ее чуждой субъекту метода как реально живущему человеку. И она же помещает субъекта метода в пространство-время реального мира. Такой речью была речь Платона-мифотворца. Место Сократа – это абсолютное ничто незнания. Но где место Платона? Платон говорит обо всем, что следует знать, для того чтобы обладать незнанием Сократа. И этого знания оказывается немало. Платон – ни в коей мере не философ: философствует Сократ. Платон пишет миф, в котором Логос заменяет Олимп и в котором благодаря этому Сократ может быть самим собой.
Современный философ и современный исследователь все более очевидно стремятся преодолеть разрыв на Сократа и Платона. Рассуждение о методе – это речь, которая описывает самое себя и свое собственное место в мире, то есть мифотворческая речь. И именно такая речь становится сейчас речью ученого, художника и философа. Отсюда видна логичность как идентификации с существующим мифом, закрепленным в традиции, так и проектов создания «новой науки» на новых методологических основаниях. Каждый человек слова постольку, поскольку он занимает в мире место, отличное от места, занимаемого другими людьми, в частности его предшественниками, творит свой собственный миф. Этот миф обосновывает его созерцание вещей в качестве точного и объективного. Истинность творимого таким образом мифа заключена и выявляется в речи, в которой этот миф разворачивается. А речь, в свою очередь, признается истинной в той мере, в которой ее собственное место в мире, описываемое ею, а также место, которое она отводит говорящему и слушателям, оказывается вне исторически скомпрометированного пространства. Критерий чисто негативный, но только он открывает возможность для позитивного творчества. Именно этим уходом к самому себе из мест, обжитых другими, историк ведет историю в новое путешествие, то есть творит ее в качестве истории.
Борис Гройс