Между тем если человек индивидуален, то он не имеет непосредственного отношения к целому мира, а следовательно, и к очевидной и универсальной истине. Декарт и теоретики Революции были еще «метафизиками» и постулировали возможность непосредственного контакта человека с универсальным Разумом – Божественным или Природным. Современный мир признает за человеком лишь право на свою личную точку зрения. Отбрасывая власть другого, современный человек получает взамен не истину, а «идеологию», то есть систему представлений, которая дана ему с непосредственной очевидностью вследствие его специфического индивидуального положения в мире. Над индивидуальным человеком надстраивается «критика идеологии» – то есть усмотрение того, какое место занимает каждая отдельная индивидуальность в единстве целого. В области теории такое усмотрение осуществляют «гуманитарные науки», а в области практики – правящая бюрократия.
Борьба за автономию индивидуальности привела человека к куда худшему рабству, нежели рабство традиции: раньше человек разделял традицию с другими (в том числе и с теми, кто управлял) – теперь, будучи пленником своей точки зрения, своего места в пространстве-времени, он не имеет общего языка с властью, говорящей «метаязыком» сверхиндивидуального познания. Проект Просвещения потерпел крах: человек снова оказался во власти институализированной традиции – на этот раз научной.
Разумеется, можно сказать, что сами эти метаязыки власти и гуманитарных наук являются идеологическими фикциями, что они сами лишь «точки зрения» в единстве мира, которого никакая человеческая перспектива – в том числе и перспектива научной и государственной традиции – не может охватить. Тогда капитуляция человека становится абсолютной: он безраздельно поступает во власть Природы, во власть космического Рока. Таков итог материализма Нового времени.
Просвещение начало с того, что гарантировало индивидуальному человеку право на истину, поскольку он является частью природы. Критика идеологии на том же основании отобрала у человека это право и передала его науке как изучающей всю Природу в целом и в частности человека. Марксизм, фрейдизм, структурализм, современная социология и т. д. исходят из индивидуальности, то есть из материальности человека, и потому претендуют на истину в нем. Мы можем двояко говорить о мире. Во-первых, мир дан нам как объект для изучения, и, во-вторых, мы изнутри определены нашим положением в мире. Гуманитарные науки уравнивают эти два понимания мира, хотя в одном смысле мир нам дан, а в другом – нет. В результате и возникает проект изучить внутреннюю детерминированность индивидуального человека через рассмотрение того, какое место он занимает в мире как внешне данном. Разумеется, проект этот основан на смешении двух различных понятий природы и мира. Разумеется, проект этот неизбежно терпит поэтому крах.
Осознание этого краха произошло у Ницше, Хайдеггера и в современном французском постструктурализме. Ими была провозглашена смерть человека. Человек растворился в природном эросе, который владеет им изнутри, но который его сознание не может описать извне. Человек есть только тело, все его функции – телесные функции. Телесность письма есть продолжение телесности испражнений, телесности разрывов, ран, рубцов, следов. Человек умер, но тело его живо. Душа умерла, но ее темница по-прежнему функционирует. Человек умер, но индивидуальность, которая его убила, процвела на его могиле. Раньше философ хотел преодолеть свое тело в поисках универсального познания, и это он считал преодолением человека. Теперь индивидуальность, телесность преодолела философа, не дав ему универсального познания, а точнее, сделав такое познание окончательно невозможным. Хайдеггер говорит о бытии как о «физисе» – и для Деррида всякое мышление подчинено «темному истоку Дифференции», то есть природной мощи различения, выделения индивидуальности в качестве определенной телесности. Речь о «смерти человека» может показаться речью о его освобождении от власти институтов современного мира. На деле же она означает передачу его во власть анонимных сил, которые по существу суть все те же институционные силы, но не готовые и не способные дать ответ о причинах и основаниях для своего господства. Просвещение, гуманитарные науки и постструктуралистское их отрицание суть лишь этапы победы индивидуальности над человеком, над его сознанием.
Следует отказаться от гипотезы об индивидуальности, от веры в непосредственный телесный контакт человека с миром, от метаязыка, от растворения тела в мировых силах, от иллюзии однократного разрыва с прошлым, внешним, чужим.