Ранее под знанием полагали правильное и обоснованное мнение, то есть мнение, обнаруживающее себя истинным в рамках некоей логической системы. После того как выяснилось, что такой единой системы нет, каждое мнение стало претендовать на статус знания. Между тем различие знания и незнания восстанавливается, если формулируется следующее требование: знание есть истинное мнение, обоснованное в рамках определенной логической системы (уже известной или сформулированной говорящим). Требование это отнюдь не легко выдержать, ибо большинство говорящих используют вперемешку мнения, признаваемые истинными в рамках совершенно различных систем, так что уже соответствующее различение представляет собой сложную работу, и еще сложнее построить и разработать новый тип мышления. В последнее время под влиянием таких авторов, как Бодрийяр или Лиотар, стало модным воспевать эклектику средств массовой информации и «молчаливого большинства» или «среднего потребителя». Создается впечатление, что каша в сознании большинства начинает соблазнять философов, уставших от безвыходного плюрализма «серьезного мышления». Получается, что массовые журналы и телевидение как-то по ходу дела решили все философские проблемы, смешав все воедино, так что единство сознания, о котором мечтала философия всю свою историю, возникло само собой помимо ее участия. Современная мысль воспевает эклектизм, но на деле не в состоянии изменить своему идеалу единства языка и логики и поэтому ищет этого единства в демократической нерасчлененке.
На деле же массовое сознание не понимает, что оно эклектично, – оно осознает себя носителем целостного здравого смысла, совершенно не видя вопиющей непоследовательности своих рассуждений, которой наслаждаются и которую стилизуют теоретики постмодерна, способные противопоставить этому господствующему массовому сознанию только внутреннее злорадство, бессильную и подобострастную иронию, кукиш в кармане. Но эклектизм и вселенская смазь – совершенно различные феномены. Эклектика гарантируется изнутри неиндивидуальным характером самого мышления, порождающего различные логические системы. Мыслящий в равной мере владеет многими такими системами: у него нет «ментальности», «подсознания» и т. д. Немыслящий не владеет никакими из них.
Современная мысль, полагая, что «идеология» каждого в отдельности индивидуума создается его специфическим положением в мире и поэтому не имеет никакой связи с другим, кроме материальной, придает колоссальное значение диалогу, коммуникации, средствам информации и т. д., которые должны преодолеть замкнутость индивидуального мышления. На деле эта же замкнутость является побочным результатом работы неиндивидуального мышления: логические системы все соединены внутренне, изначально и притом логически, мыслительно. Для того чтобы понять эту связь, достаточно углубиться в каждую такую систему, и сразу станет ясно, каким путем, она была сформирована. Различение и формирование таких систем является работой, которую так называемый диалог просто пародирует. (Какой смысл, например, имеет «диалог с марксизмом», если марксизм возник именно в процессе дистанцирования от всех остальных типов мышления как «буржуазных»? Ведущие такой диалог исходят из странного представления о том, что идеология марксизма возникла «спонтанно» как идеология рабочего класса, хотя деление на рабочий класс и буржуазию есть результат самого марксистского анализа. То же относится и к любому другому типу мышления.)