Рано иль поздно полностью

Областной суд рассмотрел кассацию Ульяновой 2-го апреля, отклонил её и оставил решение райсуда в силе. Сама Тамара Моисеевна на это последнее – «перегородочное» – судебное заседание явиться также не соизволила. Как потом выяснилось, силы свои она берегла теперь для другого суда.

Суда – мирового, «газового».

Напомню для начала тем, кто забыл, и сообщу тем, кто не знал, что Закон «О мировых судьях в Российской Федерации» был принят в ноябре 1998 года. Это событие как бы возвратило нас к правовым традициям России второй половины XIX века, когда в результате судебной реформы возникли мировые суды, каковые, по выражению тогдашнего министра юстиции Замятнина, должны были стать краеугольным камнем гласного, скорого, правого и милостивого суда .

В словаре Даля термина-понятия «мировой суд» я не нашёл, а у Ожегова пояснение дано такое – дореволюционный суд для разбора мелких гражданских и уголовных дел. И в нынешнем – XXI-м – веке мировому суду тоже спихнули всю «мелочь»: имущественные споры по искам до пятисот минимальных размеров оплаты труда, расторжение брака, назначение алиментов, административные нарушения, трудовые споры, дорожно-транспортные дела, прочее в том же духе и наконец уголовные дела со сроком наказания до 3-х лет лишения свободы – клевета, оскорбления, побои, мелкое хулиганство…

Понятно, что термин это произошёл от слов «мир», «мирить» и главная задача-функция мирового суда – постараться не довести дело до приговора, а как можно быстрее покончить его полюбовно, примирением истцов-ответчиков.

Аккурат 2-го апреля, когда областной суд окончательно порушил чаяния Ульяновых-Сыскуновых, пытавшихся узаконить беззаконное присвоение общего коридора, получил я повестку от мирового судьи Фоминой с предложением явиться к ней через день «на беседу».

Что ж, почему бы и не побеседовать с умной женщиной. Если она, конечно, умная. Тем более, что к приглашению была приложена копия совершенно несуразной бумажки, подписанной гражданкой Ульяновой, под названием —

ЖАЛОБА В ПОРЯДКЕ ЧАСТНОГО ОБВИНЕНИЯ

23 ноября 2002 года в 18 часов 30 минут я вышла в коридор общего пользования, где я проживаю, чтобы узнать, о чём разговаривают вышедший ранее мой муж Сыскунов Тимофей Борисович и мой сосед Наседкин Николай Николаевич. Когда я спросила: «Что случилось?», – в этот момент Наседкин Николай Николаевич брызнул мне в лицо из газового баллончика, тем самым причинив мне физическую боль. В течение 40 минут я ощущала головную боль, резкую боль в глазах и у меня было затруднено дыхание, из-за чего пришлось вызывать «скорую медицинскую помощь».

Считаю, что в действиях Наседкина Николая Николаевича усматривается состав уголовно наказуемого деяния, а именно – совершение насильственных действий, причинивших физическую боль, предусмотренного статьёй 116 УК РФ…

Орфографию и пунктуацию в этом манускрипте я, поелику возможно, поправил, но всю бредовую суть оставил в истинной её красе. И поспешил в суд – надо же и ему разъяснить нелепость фантазий-обвинений моей «отравленной» соседки.

Кроме мирового судьи Фоминой (крепко сбитой коренастой женщины забальзаковского возраста с рыжим перманентом и с печатью неудачной личной жизни на крепко оштукатуренном лице) я застал в её кабинете и чудесным образом выздоровевшую гражданку Ульянову. «Беседа» наша уже вскоре начала принимать довольно странный характер. Тамара Моисеевна живописала Татьяне Карповне (судье) о том, какой я злой человек, какой я злобный писатель, как я всех не люблю, ненавижу, всем завидую и беспричинно злобствую…

Фомина сочувственно кивала головой и с сожалением на меня поглядывала.