— Гарри… Он узнал о крестраже внутри себя… — сбивчиво выпалил Бродяга, нервно отбрасывая волосы со лба. Себастьян ощутил, как внутри все резко похолодело. Он так и знал, что что-то произойдет.
— Вы идиоты? Зачем вы ему рассказали?! — волна злости захлестнула сознание, заставляя его рывками выпускать ауру дементора вокруг себя: — Где он сейчас?
— Да не рассказывали мы ему ничего! Я позвал его, чтобы обсудить…впрочем, тебя это не касается! А он пришел и прямо с порога выдал нам, что он знает, что он будущий Темный лорд! Я попытался все ему объяснить, но он ушел, так ничего и не сказав.– Взвился в ответ Бродяга, буравя его не менее яростным взглядом и хватаясь за палочку. Экриздис сжал руки в кулаки, представляя, как душит этого идиота, который, конечно же, не додумался пойти следом за крестником.
— Как ты мог отпустить его одного? Или у тебя за время пребывания в Азкабане мозги высохли? Когда не надо, ты носишься с ним, как мамочка, зато, когда что-то серьезное случается, сразу теряешься!
Крестный Поттера задохнулся от возмущения и уже собирался высказать все, что он думает о нем, когда их перепалку прервали.
— Ваши споры весьма забавное зрелище, но сейчас вам обоим не помешало бы взять себя в руки! — Они вдвоем зло уставились на Снейпа, который до этого молчал в стороне. Тот стоял возле окна, скрестив руки на груди, и только глаза зельевара выдавали то, что мужчина был в бешенстве. — Хватит меряться тем, кто из вас больше любит мальчишку! Сириус, Гарри не маленький и будь добр уважать его выбор, а не беспочвенно ревновать своего крестника к объекту его воздыханий. А ты, Себастьян, не забывай, что в комплекте с Поттером идут еще его родственники и друзья, и если ты хочешь и дальше быть с ним, научись уважать других.
Экриздис был удивлен настолько, что не смог сделать ничего другого, как кивнуть в ответ на чужое нравоучение. Северус оказался на удивление проницательным человеком, который замечал гораздо больше, чем остальные. На самом деле, он уже давно начал воспринимать их отряд, как некое подобие своей семьи. Поначалу лорд Азкабана сторонился всех, кроме Гарри, считая их недостойными своего внимания. Но, чем больше узнавал о них, тем сильнее менялось его мнение. Зельевар был умным человеком и они довольно часто, пока того не утаскивал куда-то любовник, разговаривали о заклинаниях и новых знаниях. Нередко к ним присоединялась и Гермиона, которая тоже была весьма образованной девушкой. Друзья мальчишки оказались довольно забавными ребятами, и, все как один, до жути верными своему другу. Даже рыжий Уизли перестал казаться ему глупым, когда они однажды сыграли с тем в шахматы, и он позорно проиграл тому. Поттер тогда долго смеялся над ним, припоминая о его проигрыше при каждом удобном случае. Пусть между ними и сохранялась небольшая дистанция, но и она постепенно сходила на нет.
— Но, Сев, Гарри еще ребенок, а этот… Аргххх!!! — продолжил свою гневную тираду Бродяга, невзирая на недовольный взгляд зельевара. Единственный с кем у него не клеились отношения — анимаг. Тот постоянно пытался оградить своего крестника от «тлетворного влияния подозрительного типа».
— Сейчас здесь только ты ведешь себя, как ребенок! — раздраженно выдал тот, и, повернувшись к Экриздису, сказал: — Думаю, будет лучше, если ты поговоришь с Гарри, Себастьян. Боюсь, сейчас они друг друга поубивают.
Отыскать Поттера было не сложно: следящие чары всегда показывали ему место нахождения юноши, который до сих пор не мог понять, как темный маг его постоянно находит. Вот только, что сказать взбешенному подростку, чтобы хоть немного успокоить того, он не знал. Огненная сфера, возникшая вокруг героя, рванула во все стороны, и мужчина подумал, что таких перепадов настроения т остров попросту не выдержит и уйдет под воду. Он не любил пламя, но Поттеру подобные заклинания удавались гораздо лучше, чем ледяные. Мальчишке не хватало хладнокровия, зато в нем бурлила жизнь. Порывы морозного ветра в считанные минуты погасили магические очаги огня, заставив парня недовольно цыкнуть и демонстративно проигнорировать его присутствие. В фигуре подростка отчетливо читалось напряжение, словно тот с минуты на минуту готов был взорваться.
Обида. Обида на весь белый свет сейчас говорила вместо малолетнего героя. Юноша, в отчаянии, швырялся жестокими словами и Себастьян понимал, что осколок темной души пробудился и теперь начал медленно разрастаться внутри того. «Что же ты делаешь, Гарри?» — тоскливо подумал он, наблюдая, как в малахитовых глазах напротив периодически возникали алые вспышки. Экриздис не собирался разговаривать в подобном тоне, но если бы лорд не остановил эти нападки, подросток попросту утонул бы во тьме. Знакомая ему речь явно лилась сейчас в чужой голове — он будто вновь вернулся в старые времена.
