— Однако боюсь, я немного забегаю вперед. Позвольте мне сначала завершить рассказ. В конце концов представителям Третьего флота удалось пробиться в глубь континента. Победив своих врагов, они вышли к горам на северной границе Сорболдской пустыни. Огромный горный хребет и глубокий каньон отделяли от остального мира прекрасные плодородные земли. Места оказались необитаемыми, и по многим причинам, о которых я уже говорил, Гвиллиам решил, что Третий флот поселится именно там. Он назвал свою новую родину Канриф, что на намерьенском языке означало «век». Гвиллиам верил в то, что через сто лет здесь будет процветать величайшая цивилизация, какую только видел мир. Подземные жители, наины и гвадды, поселились в бесчисленных пещерах и горных туннелях. Люди строили свои дома среди лугов и полей, которые возделывали. Лирины ушли в леса. Кроме того, Гвиллиам возвел среди гор огромный великолепный город. Он изобрел хитроумные машины, наполнявшие подземные пещеры свежим воздухом и теплом. Вместе с наинами он построил гигантские кузницы, в которых всегда пылал огонь и которые производили сталь для строительства империи и оружие для ее защиты.
— А где находятся эти горы? — спросил Акмед. — Как они называются?
— Они лежат к востоку от провинции Бет-Корбэр, расположенной на восточной границе Роланда. Они также граничат с северными районами Сорболда. Намерьены назвали их Мантейдами, но фирболги, живущие сейчас там, дали им другое имя — Зубы.
— Зубы? — удивленно переспросила Рапсодия.
— Да. Если вы их когда-нибудь увидите, то поймете, почему они так называются. Это очень меткая характеристика. То, что раньше являлось славным Канрифом, теперь принадлежит фирболгам. Мрачное и опасное место, должен вам сказать.
На Грунтора его слова не произвели устрашающего впечатления.
— Ой очень на это надеется.
Ллаурон улыбнулся и сделал глоток из своего серебряного стаканчика:
— А потом, примерно через пятьдесят лет, наступил день, когда Первый и Третий флоты снова встретились. Все страшно радовались, но одновременно возникли и проблемы. Представители Первого флота, бывшие в прошлом намерьенскими подданными, присягнули на верность Энвин, которая правила ими вот уже полвека. Поскольку Второй флот оставался в Маноссе и никто не знал о его судьбе, возник вопрос — что делать дальше? Намерьены хотели снова стать единым народом. Гвиллиам и Энвин правили Роландом, Сорболдом и Канрифом. Лирины по-прежнему держались особняком, хотя являлись союзниками Энвин. К счастью, из сложившегося положения удалось найти мирный выход. Все намерьены встретились на первом Великом Собрании и решили, что Гвиллиам и Энвин будут править в новом королевстве вместе. С целью создания династии они посчитали необходимым заключить брачный союз.
— А они любили друг друга? — спросила Рапсодия. Главный Жрец несколько мгновений рассматривал ее со странным выражением лица, и ветер играл его седыми волосами.
— В хрониках об этом ничего не говорится, — ответил он наконец. — Но во время их правления наступил Намерьенский век — самые великие времена, которые знали наши земли. Они правили в мире и согласии около трехсот лет.
— А как же предсказание? — напомнил Акмед.
— Мне кажется, я говорил вам про Элендру. Судя по тому, что гласят хроники, она страдала манией преследования. Возможно, воительница не ожидала, что на нее обрушится тяжкая необходимость возглавить Первый флот после гибели Меритина. Она считала, что великое зло прибыло в наши земли на корабле Гвиллиама, и на Совете, когда Гвиллиам и Энвин объявили о своей помолвке, спросила у Мэнвин, правда ли это. Ответом было вот какое предсказание:
Ллаурон замолчал, и на поляне воцарилось молчание. Наконец Грунтор сказал:
— Ой не понимает, что это значит, ваше превосходительство. Вы нам объясните?
