— А символ указывает на средство, при помощи которого цель будет достигнута. — Палец Акмеда проследовал вдоль красной спирали от центра к внешней части круга. — Полагаю, тебе понятно, что означает спираль, — ведь тебе довелось видеть малую ее часть.
Монотонные звуки арфы заглушили едва слышный шепот Рапсодии.
— Вирм…
— Верно. Насколько я могу судить, твоя колыбельная делает свое дело. Серендаир уничтожен вулканическим огнем, взрывом, а не вирмом, как планировалось. Но даже если упавшая звезда и уничтожила ф'доров, по крайней мере один из них мог пережить катастрофу, поглотившую Остров. И он сделает все, чтобы довести дело до конца.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Рапсодия принялась нервно завязывать лентой волосы.
Акмед вновь оперся спиной о ствол и поднес пальцы к губам:
— Возможно, нам следует начать сначала. Вернемся в Преждевременье, когда родился огонь, а ф'доры являлись демоническими духами, извращенными, темными существами, завистливыми и алчными, мечтающими поглотить весь мир, как огонь, от которого они произошли. Местом их рождения был Огненный Край, кольцо из пяти действующих вулканов, поднявшихся со дна океана. Как и огонь, ф'доры не имели материальной формы, однако питались твердыми субстанциями — так огонь набирает силу, поглощая и уничтожая топливо. Как и огонь, вторая стихия, ф'доры появились на свет вторыми. И если ф'доры обладали меньшим могуществом, чем древние серенны, появившиеся первыми, они все же были сильнее всех остальных, пришедших позднее. Как и родственная им стихия, они отошли в тень, лишь изредка выходя из нее на свет. И когда так случалось, они несли миру страшные разрушения. Со временем огонь сосредоточился в ядре Земли и лишь изредка вырывался на поверхность. Однако ф'доры никогда не понимали очищающего превращения огня. Хуже того, они стали еще более извращенными и коварными, получая наслаждение от обмана и предательства. Они научились связывать себя — ведь ф'доры были лишь духами — с людьми, лиринами или наинами и питаться ими. В результате в одном теле оказывалось два существа — человек и демон. Такое существо обладало огромным могуществом и могло порабощать многих, лишая несчастных собственной воли. Их почти невозможно распознать. Иногда человек, владелец тела, ничего и не замечает. Может быть, теперь ты поймешь, почему мне не нравится, когда ты начинаешь всех подряд делать членами своей семьи. Даже сейчас ни ты, ни я не можем с уверенностью утверждать, что ТЫ не находишься во власти ф'дора — сама того не понимая.
— Откуда ты это знаешь? — взорвалась Рапсодия. — Как тебе удалось стать обладателем информации, которая доступна лишь самым великим Дающим Имя?
Акмед смотрел в темноту. Между низкими тяжелыми тучами изредка поблескивали звезды. На земле начал собираться туман, словно готовясь к встрече со своими небесными собратьями.
— Мне удалось овладеть некоторыми тайнами ф'доров, пока я состоял у них на службе.
— Демон был твоим хозяином? Ф'дор?
— Да. Он завладел моим именем, благодаря чему смог подчинить меня себе. Его звали Тсолтан; быть может, ты слышала это имя. — Дракианин посмотрел на лиру, продолжавшую свою неблагозвучную песню.
Рапсодия поискала в памяти ответ и довольно быстро нашла его:
— Ллаурон говорил, что вражеского короля во время Великой войны, разгоревшейся после того, как мы покинули Остров, звали Тсолтан. Речь идет о нем?
Акмед кивнул:
— И как раз в тот момент, когда Ллаурон начал рассказывать о нем, ты прервала его каким-то пустячным вопросом. Впрочем, тогда ты ничего не знала.
— Но могла бы и знать, если бы ты рассказал мне обо всем этом раньше, вместо того чтобы ждать неизвестно чего.
— Когда? Неужели ты хотела, чтобы я произнес его имя, пока мы находились под землей? Ты, Дающая Имя, больше, чем кто-либо другой, должна понимать, что могло произойти.
Гнев в глазах Рапсодии постепенно погас, точно догорающий костер.
Голос Акмеда смягчился:
