Теперь все это казалось невыносимо наивным. Глупым. Детским лепетом. Не только планы. Вся та вера — в то, что дружба бывает навсегда, что мир открыт и добр, что «мы» — это нерушимая крепость, против которой бессильно время, расстояния и глупые ссоры. Эта вера рассыпалась в прах, как старая штукатурка, обнажив холодные, неуютные стены реальности. Блокнот был не просто списком желаний. Это был памятник иллюзиям. И его пыльные страницы смотрели на нее теперь не с надеждой, а с немым укором и бесконечной, щемящей грустью по тому, что умерло, так и не успев по-настоящему родиться. Она сидела на полу среди вываленных воспоминаний, сжимая в руках кожаную обложку, а яркая помада на губах вдруг показалась самой горькой насмешкой над этим днем, над этой жизнью, над этой безвозвратной потерей.
— Ну, здесь меня больше ничего не держит, — сказала она вслух, смиряясь с произошедшим.
Бледно-голубой свет экрана ноутбука был единственным источником света в комнате, выхватывая из полутьмы край стола, папку с документами и распечатанный посадочный талон. Он лежал, не просто как документ, а как приговор без апелляции.
Чемодан, недорогой, темно-синий, с потертостью на левом углу — след неудачной поездки в прошлом году — стоял у двери ещё вчера. Собранный не просто аккуратно, а с маниакальной точностью солдата перед дезертирством. Каждая вещь — взвешена на незримых весах «взять/оставить». И главный груз — не свитера, не документы. Груз — знание. Диана знала это с ледяной, неоспоримой ясностью, пронзающей любую иллюзию: Даша не позвонит. Не ворвется в последнюю минуту, сбивая с ног, с разноцветными воздушными шарами, перетянутыми ленточками («Как тогда! Как тогда!» — кричал внутренний голос, тут же освистанный разумом), не закричит задорно, задыхаясь: «Сюрприз! Подумала, я тебя отпущу одну? Мы едем покорять фьорды! Вместе!», как сделала это, когда им было по семнадцать, и Диана в панике, с красными от слез глазами, собирала рюкзак, чтобы сбежать от проваленных предварительных экзаменов к тете в скучный, душный пригород. Тогда Даша ворвалась, как ураган спасения, с билетами на поезд до самого моря, купленными на ВСЕ ее сбережения от репетиторства по алгебре. «Экзамены? Фиг с ними! Пересдадим! Жизнь — один раз, Дик! Один чертов раз!» — орала она, обнимая ошарашенную, плачущую от облегчения Диану.
Диана медленно провела пальцем по билету. Бумага была гладкой, холодной, как могильная плита. «Осло, 21:30». И этот шрифт… Узнаваемый с первого взгляда. Тот же самый, что использовала та дешевая турагентура «Глобус», куда они забежали тогда, полные дерзости и абсурдной веры в безграничность своих возможностей, схватив охапку ярких, пахнущих свежей печатью буклетов. Тот же самый, что был в их распечатанных (и благополучно сгнивших в ящике стола) маршрутах по Европе. Издевка. Круговая порука прошлого, назойливо напоминающая о каждом невыполненном обещании, каждой разбитой вдребезги иллюзии.