Рапунцель без башни полностью

Но тут же, как холодная тень, набежало воспоминание. Артём. Его голос, чуть насмешливый: "Ты всегда слишком стараешься, Дианка. Расслабься, будь проще. Зачем эти заморочки с образами? Кому ты хочешь доказать?" Он мог высмеять этот ансамбль как "выпендреж" или "попытку казаться не той, кто ты есть". Сомнения, острые и знакомые, попытались впиться когтями: А что, если Кирилл тоже подумает, что она старается слишком? Что если этот образ покажется ему наигранным? Лучше уж синий свитер — безопасно, нейтрально, "просто".

Диана крепче сжала мягкую шерсть пальто. Нет. Это не "заморочка". Это она. Так ей было хорошо в Осло. Так она чувствовала себя собой. И цвета вечеринки — лишь счастливое совпадение. Она не будет прятаться. Не будет притворяться "проще", чем она есть на самом деле — человеком, который ценит качество, комфорт и красоту в деталях.

Она быстро сбросила старые джинсы и синий свитер. Кожа вздохнула с облегчением, касаясь мягкого хлопка песочной футболки. Бежевые брюки легли идеально. И вот оно — пальто. Она накинула его, застегнула пару деревянных пуговиц. Мягкая тяжесть шерсти, обволакивающее тепло. Она подошла к зеркалу над умывальником.

Отражение было другим. Знакомым и… новым. Бледность лица теперь оттенялась теплыми тонами ткани. Усталость в глазах смягчилась. Свободный силуэт пальто скрывал съежившуюся позу, придавая фигуре достоинство. Цвета — шоколад, охра, беж — действительно перекликались с янтарем, создавая ауру спокойного сияния. "Это я", — подумала Диана с удивлением и облегчением. "Та, которую я разрешила себе быть в Осло. Та, которая нравится себе самой".

Сомнения о Кирилле не исчезли полностью — тревожный комочек еще шевелился где-то под ребрами. Но теперь он был меньше. Подавлен теплом пальто и ощущением правильности. Она поправила воротник. Достала бирюзовый шарфик — капля прохладного цвета теперь выглядела осознанным акцентом, а не отчаянием. Легкий взмах тушью, щепотка помады на губы — не кричащей, а просто подчеркивающей естественный тон.

Последний взгляд в зеркало. Отражение улыбнулось ей — немного неуверенно, но искренне. Она взяла пакетик с кусочком "Янтарного" сыра. Теперь это был не просто "съедобный янтарь", а часть ее настоящего вечернего образа, теплого и естественного, как сам камень. И брошенный Артём… Пусть его призрак остается в прошлом вместе с синим свитером. Сегодня вечером она спустится вниз в своем осенне-янтарном доспехе из Осло.

Диана выключила свет в дормитории. Снизу уже доносились первые аккорды музыки и смех. Она поправила пальто на плечах, чувствуя его уютную тяжесть и защиту, и уверенно шагнула навстречу янтарному вечеру и улыбке Кирилла. Ее сердце билось чаще, но теперь — от предвкушения, а не только от страха.

Веселый гул, смех и ритмичная, но негромкая музыка — какая-то смесь балтийского фолка и электроники — встретили Диану на первом этаже хостела. Общая гостиная «У Пруссака» преобразилась. Гирлянды с желтыми и оранжевыми лампочками оплели карты Восточной Пруссии на стенах. На столах горели свечи в стеклянных банках, заполненных мелкой янтарной крошкой, отбрасывая теплые, мерцающие блики. Повсюду были акценты солнечного камня: небольшие необработанные кусочки в прозрачных вазочках, бусы, развешанные на стойке, даже нарезка апельсинов и мандаринов на фуршете казалась частью декора.

Диана замерла на пороге, чувствуя прилив той самой неловкости. Она ощущала себя немного чужой на этом празднике локального колорита. Группы гостей — молодые бэкпекеры, пара постарше, несколько студентов — уже смеялись, общались, их одежда пестрела желтыми, золотыми, медовыми оттенками: яркие шарфы, футболки с принтами солнца, вязаные шапки цвета спелого абрикоса. Ее теплый, землистый, но все же сдержанный образ вдруг показался ей слишком тихим, недостаточно «янтарным». "Все равно не в тему", — пронеслось в голове. Она машинально поправила воротник пальто, готовая развернуться и сбежать обратно в дормиторий.

И тут он появился. Кирилл, словно вынырнув из самой гущи веселья. Он был в простой темной футболке, но через плечо у него был перекинут широкий шарф — невероятного, глубокого медового оттенка, переливающийся на свету, как настоящий отполированный янтарь. Увидев Диану, его лицо озарилось широкой, искренней улыбкой, от которой его скулы стали еще выразительнее.