Диана выпила остатки лимонада, пытаясь остудить пылающие щеки. Она чувствовала себя невероятно — победительницей, своей в этой компании, замеченной…
Она забыла о Артёме. Забыла о страхе быть нелепой. Забыла, что она "чужая". Она была здесь и сейчас. В теплом сиянии янтарных огней, под сводами старого здания, в компании незнакомых, но внезапно ставших приятными людей, и рядом с этим невероятно харизматичным парнем, чье внимание к ней было таким явным и таким… лестным.
Время летело незаметно. Гости начали постепенно расходиться, кто-то в дормитории, кто-то — на ночную прогулку. Музыка сменилась на тихую, лиричную. На столе остались лишь огарки свечей в янтарной крошке и пустые стаканчики. Диана и Кирилл оказались вдвоем у окна, доносившего прохладу ночи.
"Ну что, «янтарный» дебют удался?" — спросил Кирилл, облокотившись о подоконник. Его шарф слегка съехал, открывая сильный загар шеи. В полумраке его глаза казались еще темнее, еще глубже.
"Больше чем, — искренне ответила Диана, чувствуя приятную усталость и легкое головокружение от переполнявших эмоций. — Я и не думала, что будет так… тепло. И в прямом, и в переносном смысле."
"Тепло — это про нас, — улыбнулся он. — Балтика хоть и сурова, но атмосфера теплая и уютная. Как у янтаря. Холодный камень, а внутри — солнце." Он помолчал, глядя на нее так пристально, что Диане стало немного жарко даже в прохладе. "Пойдем на лоджию? Там вид на Нижний пруд ночью… и свежий воздух. Здесь уже пахнет утренней скукой."
Диана кивнула, не доверяя голосу. Они прошли через почти опустевшую гостиную и вышли на небольшую застекленную лоджию. Отсюда открывался вид на темную гладь Нижнего озера (Нижнего пруда), подсвеченную редкими фонарями набережной. Воздух был влажным, прохладным, пахло водой и осенней листвой. Звезд почти не было видно из-за городской засветки и легкой дымки. Тишина после шума вечеринки казалась гулкой.
"Красиво, — прошептала Диана, опираясь о перила. — И так… спокойно."
"Да, — согласился Кирилл, встав рядом. Он был очень близко. Его плечо почти касалось ее плеча, скрытого теплой шерстью пальто. — Особенно после гвалта." Он повернулся к ней, оперся спиной о перила. "Тебе здесь нравится? В Калининграде?"
"Очень, — ответила она, глядя на темную воду. — Это… слоистый город. Как торт. Немецкий кирпич, советский бетон, новая российская плитка… И сыр в воротах! — Она рассмеялась. — Сегодня был потрясающий день. Спасибо тебе за вечер."
"Не за что, — он покачал головой. Его взгляд был прикован к ее лицу. — Мне… мне тоже очень приятно, что ты пришла. И что ты… вот такая." Он жестом обозначил ее пальто, ее образ. "Не как все. Настоящая."
Диана почувствовала, как кровь приливает к щекам. Его слова, сказанные тихим, чуть хрипловатым голосом в ночной тишине, звучали как признание. Она подняла на него глаза. Его лицо было в тени, но глаза ловили отблески света из гостиной — темные, горячие.
"Диана…" — он произнес ее имя так, будто пробуя его на вкус. Он сделал небольшой шаг вперед, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. Его рука медленно поднялась, не касаясь, но явно намереваясь коснуться ее щеки или волос. Воздух между ними сгустился, наполнился электричеством ожидания. Она видела его наклоняющуюся голову, чувствовала его тепло, его дыхание. Весь вечер вел к этому моменту. Ее сердце бешено колотилось, тело словно онемело от предвкушения.
Но в самый последний момент, когда его губы были в сантиметре от ее виска, в голове Дианы, как нож, вонзилась фраза Артёма:
"Нет! — вырвалось у нее, звук был резче, громче, чем она хотела. — Подожди. Я… я не могу. Я не готова. К новым… отношениям. К чему-то… серьезному. Сейчас."
Она видела, как его лицо изменилось. Мгновенная теплота и желание сменились шоком, а затем — холодной, оскорбленной яростью. Он выпрямился, отступил на шаг, его фигура вдруг показалась огромной и угрожающей в полутьме.