– Я тоже тебя оставляю, но перед тем предупреждаю. Ещё раз ты направишь свою энергию так резко по непробитым венам – умрёшь, и притом мучительно. Через неделю, может, сможешь двигаться. А вообще откуда эта сила? Я слышала эту историю, парни из твоего отряда разболтали. Тот, которому я лицо сшила, и второй, Фадалин, кажется. Эльфийку насиловали серые, твоему отцу повезло, что она именно от него залетела? Уж не знаю, как вы это проверяли. Допустим, эльфийка обладала магией, но, чтобы поймать поистине сильную магичку… Ах, как же я могла пропустить – твоё имя! Мирэедан, «мирэ» – это ненависть, а «еда нэ» – «ты моя». Мать говорила эти слова, а гоблины слепили их вместе? Хотя это у южных лесных так читается, ты же можешь быть просто ненавистным, если… А и неважно. Мой эльфийский за полвека не стал лучше. Нужно чаще практиковать, а не с кем… В общем, интересный ты экземпляр для изучения, только вскрывать тебя запретили. Давно могла бы уже увидеть, как твой глаз так работает, какой у тебя источник, какая в нём концентрация энергии. Наверно, не работал над собой, а я могла бы помочь вывести тебя на средний уровень. Но ты не был хорошим гоблином. Ла-адно, я, наверно, понимаю, раз девушка в самом расцвете лет прыгает на тебя сама – тут не удержаться. Посмотрим на твоё поведение в будущем.
Ещё две недели прошло, прежде чем Мирэедан смог навестить Симфею. Она оказалась в сознании, но ему об этом не сказали.
– Зачем ты пришёл? Я теперь не такая, как раньше. Эти два шрама… через всё лицо, шею и ниже… Не подходи! Не надо на это смотреть! – Мирэедан, не слушая её выкриков, подошёл и сел с краю, проведя рукой сначала поверх одежды, а потом намереваясь запустить руку под неё. – Не надо, Мирэедан.
– Помолчи, какие-то шрамы – нам не помеха, и я уйду, если ты попросишь со всей уверенностью.
– Нет, останься! Поцелуй меня… дольше… – после пары минут поцелуев она продолжила: – Я боялась, что ты не проснёшься после того раза.
– А я боялся за тебя… Кто же допустил такую ошибку?
– Уже неважно, монстр был слишком силён. Поцелуй…
– Здоров, Мирэедан, что будешь?
– Пунтовая выжимка есть?
– Ты спроси, чего нет! Сейчас налью. Значит, накидываться сегодня не хочешь? Кстати, давно тебя не видел.
– Я после случая одного долго в лазарете лежал, только сегодня сбежал. Расскажи лучше, что в мире творится?
– Слышал, что мы земли раздали – часть оркам и часть эльфам?!
– Могу в защиту сказать, что без союзников молодой король не справится. Если вас захватят, то…
– Да знаю, в таком случае из народа в моём кабаке только бродяга и доходяга останутся, и оба – светлоземцы! Лови тогда такую весть. Тоже не лучшая. Восточные великаны на запад пошли.
– Могли сразу, как война закончилась, напасть. Может, ждали, что те восстановят поля и животных? Сами восточные ведь на войну не ходили, сил накопилось немало. Но помяни моё слово, западные ведь товары всему континенту продают. Эльфы встанут на их защиту и до столицы не пустят. Потом великаны пойдут на Хиеккум, там города и деревни захватят, пошикуют на заготовках, пока маги темноземцев не придут и…
– Вот это ты дал… Эй, кто ставки на предсказание гоблина поставит?
– О, Мирэедан, как дела твои? – спросил орк за одним из столов. Весь зал кабака был заполнен беженцами, чуть ли не все разновидности рас пили и ели в этом заведении.
– Лучше, чем у вас. – Несколько секунд весь зал молчал.
– Ты хоть знаешь, серый…
– Знаю и прошу прощения от всего сердца.
– Ну и шутки у тебя. Значит, ставок не будет? Жаль.
– Какие ставки, Фергель, это большое и продолжительное событие, – сказал бледный ангал из угла помещения.
– Я как представитель банка Брегальда аи Вреда – кто не знает, это один из крупнейших банков – могу составить документ. Вписать имена и обозначить предмет ставки.
– Вот это чин чинарём, можно иметь дело с цивилизованной компанией и банком!
– Так что если кто-то победит, то ему монеты в любой стране отдадут?
– Верно, господин хисс. – И тут ставки полетели.
– Ставлю на то, что великаны с запада обосрутся, и их страну захватят, верно же, Мирэедан?
– Да, а вот мой мешочек на своё же предсказание. Сотня серебром. – Гоблин отдал большую часть того что имел.
– О-о-о! Вот это серьёзно, господин гоблин, – сказал орк-банкир.
– Ваотгерд из Караха, полсотни на то, что великаны возьмут всё-таки столицу западных своим количеством.
– У меня немного осталось после погрома на юге, но десятку на то, что маги получат от великанов, поставлю.
– На гоблина, двадцать две медные… Ну а чего, я голым бежал. Всё, что у бабы со стола ухватил, так и вышел в окно. Тогда её прикончили, я слышал крик. Теперь с гномами спать воспрещается законом – в общем, как и со всеми другими нелюдями.
– Всё слабо у вас; три сотни серебра против гоблинского слова.
– На это уже дом в городе можно взять! Принимаю ставку. – Прошло ещё несколько ставок, и гоблин, уставший от болтовни, вышел на улицу, вдохнул и побрёл к одной из своих крыш, на которых спал.
На следующий день Мирэедана принял король Агьяис.
