– Нет, не убила. Я бы даже не смогла подойти к нему настолько близко, чтобы царапнуть клинком. Так он сам, представь себе, ко мне явился! С мешком денег пришёл. И говорил так ласково и убедительно! О том, что сожалеет. И о том, что Инци позаботится о душах бедных крошек… Правильно всё говорил… гадина!
Дороти словно захлебнулась, вспоминая весь тот кошмар, о котором рассказывала, но всё равно продолжила:
– Он сказал тогда, что у меня два пути. Первый – попытаться наделать ему неприятностей, всё рассказать властям и требовать справедливости. Несомненно, это дорого ему обойдётся, но он откупится, ведь здесь Торговый город, где всё покупается и всё продаётся. Мне же тогда придётся закончить жизнь на каменоломне, а мои девочки пойдут, как все – на панель. Но есть и другой путь – разумный. Он означает всё забыть, взять деньги и молчать. В таком случае, можно будет дальше жить, работать и заботиться об оставшихся девушках. При этом он обещает нам своё покровительство, что само по себе дорогого стоит! Я выбрала второй путь. Возможно, я этого не сделала бы, и попыталась бы убить его, невзирая на последствия, но справа и слева от него стояли два амбала, которые свернули бы мне шею при любом резком движении. Ты думаешь, я поступила неправильно?
– Не хочу тебя судить, тем более что догадываюсь, о ком речь идёт. Верховный судья, да?
– Он самый.
– Удавить бы мерзавца!
– Он уже давно в могиле. Нет, я его не простила, но надо отдать ему должное – он действительно оказывал нам своё покровительство, пока был жив, несмотря на то, что я категорически отказала ему в девочках. Совсем не давала, даже на час!
– А третья? Ведь была ещё одна смерть?
– Да. Это моё наказание за самоуверенность. Но, тут другой случай. Девушка сама нашла клиента. Иностранный купец, молодой, красивый, богатый, щедрый! Вот, как она его расписывала. Думаю, у девчонки голова закружилась, может быть, даже померещились отношения, идущие далеко за пределы того, что бывает между куртизанкой и клиентом. Знаешь, мы тоже верим в сказки о прекрасных принцах, и среди нас очень популярны истории о том, как некий клиент, (прекрасный юноша, конечно же!), женился на девушке «лёгкого поведения», и как они потом жили долго и счастливо! Уж не знаю, что на меня тогда нашло, но я, как дура поверила щебетанию своей пичужки, и отпустила её к этому подонку! А он оказался законченным психом и загрыз девочку в ту же ночь!.. Что со мной было! Сама чуть на тот кинжал не бросилась, который для судьи приготовила. Спасибо девчонки меня отпоили какой-то микстурой, даже не знаю, какой… Но этот мерзавец от расправы не ушёл – стража взяла его тёпленьким, а суд быстренько слизал все его наличные средства и имеющиеся товары. Уроду грозила каторга, но этого не случилось – в одно прекрасное утро его нашли повешенным в камере. Говорили, что сам удавился, но может быть, ему и помогли. Уголовники таких ненавидят, и в этом они человечнее судей! И в вопросах чести и совести, и в смысле взаимовыручки тоже…
– А что вы там не поделили с церковью?
– С этими, то же, что и со всеми остальными. Они горазды нас осуждать и порочить, а сами вожделеют наших тел, только платить не хотят! Наоборот, оказывается, это мы должны им платить за благословение и за место проживания, хоть это место им и не принадлежит. Так-то вот! Плати, терпи и ещё девочек давай! Служители Инци называются, как только не лопнут?!
– И что, ты платила?
– Платила, а куда денешься? Своих собственных девочек обирала, но платила и сейчас плачу… То есть, уже нет, наверное?
– Уже нет. В городе всех съели – и святых, и тех, что не очень. Можешь быть даже благодарна лицемерам, которые тебя выселили. Правда, и здесь всё что-то не то…
– Не знаю. Когда ты вернулся, всё стало то, а б
Леса тихо прикрыла дверь и пошла назад в сторону холла. Что она чувствовала сейчас? Ревность? Может быть, но скорее это было что-то ещё. Девушка вдруг поймала себя на мысли, что её совершенно не волнует мысль о том, что человек, которого она любит, лежит там сейчас с другой женщиной. В конце концов, за свою жизнь Зиг переспал с б
Эта пара так подходила друг другу! Оба грешные, прошедшие через боль и страдания, и оба прекрасные! Леса видела, как на Зига смотрела мадам Доротея. Она видела, как ладонь этой женщины гладит его по лицу, а он прижимает эту ладонь к губам…
Что же это, как не любовь? Дороти ведь сказала, что полюбила его ещё тогда, во время их давнего знакомства, и Леса ей верила! А вот Зиг – он ведь любил её в то время как младшую сестру, когда же он успел полюбить её, как женщину? Или с его стороны это была не любовь? Мужчины ведь, бывает, спят вовсе не с теми, кого любят. И женщины тоже…
Леса поняла, что запуталась и решила махнуть на всё это рукой. Пусть здесь спит, кто с кем хочет, её-то какое дело? Сейчас не разобрать, кто из них кого любит, да и не обязаны взрослые люди, никак между собой не связанные, друг перед другом отчитываться!
