Насильники что-то залопотали одобрительно, но она уже не разбирала слов. Кто-то крепко взял её за бёдра и потянул на себя. Внутренней поверхностью ног и бёдер она вдруг ощутила чужое волосатое тело, и сама удивилась тому, что этот факт оставил её равнодушной. Но тут что-то тёплое, продолговатое скользнуло по губам её лона, и Леса вздрогнула! Она даже не заметила, как две шершавые ладони сжали её груди. Сейчас он войдёт! Сейчас…
Продолговатый предмет ещё раз ткнулся в губы и… скользнул мимо, промазал. Сердце девушки замерло! (Что же он там копается? Это же невыносимо!) И снова круглая скользкая головка слепо тычется у входа в её лоно, и снова промахивается!
«Что за дурак мне попался? – подумала девушка, которая между ожиданием боли и самой болью, предпочитала боль. – Он что, впервые имеет дело с женщиной?»
Врядли это предположение было справедливо, ведь между её насильников не было совсем молодых. Значит, это просто был неуклюжий тип, от которого даже в такой ситуации можно было соскучиться.
Леса поняла, что её терпение сейчас лопнет. Если он ещё разок промахнётся, то она завопит от ярости и получит отвёртку в глаз! Если бы у неё были сейчас свободны руки, то она сама направила бы внутрь себя окаянный отросток этого мужчины, чтобы прекратить, наконец, эту пытку!
Но это было невозможно – обе её руки были словно тисками зажаты в железных лапах, достойных не людей, а монстров. И тогда Леса сделала движение бёдрами, ловя губами своего лона орган мужчины, который сейчас должен был стать у неё первым…
На сей раз у него получилось – девушка почувствовала, как, похожий на гриб с вытянутой шляпкой, природный таран раздвигает створки лона и проникает… Но он опять подался назад!
Вдруг случилось сразу несколько странных вещей. Руки-клещи, державшие Лесу, все разом, отпустили её, а их обладатели взвыли дурными голосами! На обнажённую грудь девушки упал какой-то круглый, неровный предмет, размером с кочан капусты, и тут же фонтан горячей липкой жидкости ударил ей в лицо, залив глаза, рот и нос!
Леса закашлялась, едва не захлебнувшись, и, поскольку её никто больше не держал, села, взяв в руки шарообразную штуку, так и оставшуюся лежать у неё на диафрагме. Когда она, мотнув несколько раз головой, смогла проморгаться и всмотрелась в то, что было у неё в руках, то с криком отбросила это в сторону, так-как поняла, что держит отрубленную человеческую голову с выпученным глазами и взъерошенными волосами!
Тут же стало ясно, чья это голова – между её ног лежало, опрокинувшееся навзничь, обезглавленное тело мужчины со спущенными штанами и всё ещё торчавшим в небо фаллосом. Это его кровь залила её с головы до ног. Это он, чуть было, не стал её первым… (Или стал?)
Леса огляделась. Вокруг неё лежали ещё три тела одетые в синие комбинезоны с множеством карманов. Это были не солдаты, а скорее рабочие-техники, обслуживающие базу. И все они были мертвы.
Но девушке тут же стало не до них, так-как она увидела тех, кто за пару секунд перебил её насильников. Их тоже было четверо. Четыре…
Перед ней стояли женщины! По крайней мере, таковыми они казались. Высокие, на голову выше самой Лесы, одетые в сверкающие чешуйчатые доспехи и конические шлемы, из-под которых водопадом струились бело-золотистые волосы. Их чистые, безукоризненно-правильные лица, были бесстрастны, как у статуй. На них не было ни улыбок, ни гнева, ни презрения, ни горя, ни радости, ничего. Но на этих лишённых эмоций лицах сияли сказочные глаза!
Они были действительно сказочные. Их голубые зрачки, цветом и прозрачностью, напоминали драгоценные камни, и они на самом деле светились! Леса не верила своим собственным глазам, но верить приходилось – перед ней были самые настоящие валькирии, те, про которых говорили, что они, по сути – монстры. Но они совершенно не походили на монстров!
Три из них занимались тем, что тщательно вытирали клинки своих мечей. Четвёртая стояла с мечом в руке, как будто ещё не решила – стоит ли его почистить и убрать или сначала нужно доделать ещё что-то.
– Принцесса! – сказала эта валькирия бывшая, по-видимому, у них старшей.
Леса чуть было не обернулась, чтобы увидеть, где тут стоит принцесса, но вовремя сообразила, что так назвали её. Примечательно, что слово «принцесса» в устах валькирии, прозвучало не как вопрос или обращение, а как констатация факта. Ну, ладно, принцесса, так принцесса! Практически голая, свеже-изнасилованная принцесса, сплошь залитая человеческой кровью. Дальше что?
– Девственница.
«Уже нет!» – чуть было не сказала Леса, но всё же промолчала. Она сама не знала, как о себе теперь в этом отношении думать. Этот подлец проник в неё не более чем на фалангу пальца. Конечно, этого недостаточно, чтобы порвать то, что традиционно считается атрибутом девственности, но всё же…
– Пойдёшь с нами.
Выбора ей никто давать не собирался. Принцесса – не принцесса, девственница – не девственница, будь добра, подчиняйся! Такое же изнасилование в своём роде. Спасибо, хоть не держали руками, жёсткими, как стальные клещи!
