«Хорошее, конечно, дело — спорт. Но почему меня тошнит только от одной мысли о спорте? Странно. Наверное, потому, что мне и без спорта совсем не скучно и комплексов по поводу фигуры у меня нет. Лучше, пожалуй, купить абонемент в бассейн. Н-да, а потом плюнуть на него и не ходить. Где же Тонька? Двадцать минут уже прошло. Копуша».
Мария выключила телевизор и подошла к домофону. Раздался противный писк. Марья сняла трубку.
— Открыто, — закричала она, — заходи.
И нажала на кнопку.
Через две минуты в дверь позвонили. На пороге стояла и радостно улыбалась Тонька.
Антонина Александрова не изменила собственному вкусу. Жутковатые разношенные джинсы, балахонистый свитер (фасон — распашонка), полное отсутствие макияжа и волосы, закрученные в кривой хвостик, замотанный неопределенного цвета ленточкой.
— Синхронизировать надо бы, — мрачно заметила Машка, оценив концептуальность подруги.
— Ух ты, какая быстрая, — недовольно буркнула Тонька.
— Какая есть, уж не взыщите. Синхронизировать и точка. Ты что на себя нацепила? Хуже ничего не было? — Машка волновалась за Антонину.
— Почему не было? Было, но я постеснялась, — Александрова пожала плечами.
— Да, я вижу. Господи, что же это будет, когда ты смущение свое переборешь, вот ужастик-то выйдет. — Марья покачала головой и втянула подругу в квартиру.
Тоня категорически возражала против такой постановки вопроса. Во-первых, у нее, Тоньки, стиль такой: свободно-спортивно-демократический.
Во-вторых, не все же могут себе позволить «от кутюр».
В-третьих, мир разнообразен и потому прекрасен. В его разнообразии и заключена вся прелесть. Слава богу, что люди все разные и вкусы у них тоже разные.
— Я надеюсь, ты уже готова? — Тоня с любопытством разглядывала Машку.
Сергеева всегда следовала только одной моде — своей собственной. Она могла носить несочетаемые цвета, разнокалиберные по стилю, форме и металлу украшения, а могла вся с ног до головы следовать одному цвету, варьируя его оттенки, от самых светлых до самых темных. Каждый день приносил Машке новые идеи и свежее решение. Как в рекламе.
Александрова обожала эту манеру подруги. Естественно, перенять стиль Сергеевой было невозможно, но Тонька и не стремилась к этому.
Она с удовольствием фыркнула и ехидно спросила: «Сегодня в белом? А я так надеялась полюбоваться фиолетовой гаммой».
— Нет, день другой. Захотелось светлого и прохладного. Пошли? Хватит ухмыляться. И все-таки, что это за балахон на тебе?
Александрова с удовольствием одернула мужской свитерок, размера на три превышающий габариты ее фигуры.
— Я люблю объемные вещи. Чувствую себя в них комфортно.
— Да, и заодно выглядишь лет на десять старше. Что ты надеваешь на себя, прости господи, ужас какой-то!
Тонька радостно оскалилась.
— Это мой выбор! Так мы идем или нет?
— Идем-идем, — недовольно пробурчала Сергеева и взяла сумочку.
Мария закрыла дверь и вызвала лифт.
— Может, пешочком, — тоскливо заныла Тоня, — и для здоровья полезно.
— Нет, ты что, с ума сошла? Седьмой этаж! — Машка округлила глаза. — Я не пойду пешком. Не бойся, ты же со мной, поехали на лифте, ничего не случится.
— Я лучше пройдусь, — заупрямилась Тоня и помчалась по лестнице вниз.
Минут через десять они дошли до дома, где жила Елена Коршунова, которая помогала Марии в трудные моменты жизни.
Коршунова выслушивала все жалобы Сергеевой и давала советы, а главное, давала объяснения всем положительным и отрицательным процессам в жизни Марии. Елена проповедовала философию, которая напоминала буддизм, и обладала несомненными качествами и талантами экстрасенса. Маша бесконечно доверяла ей.
— Ты не одна, — хрупкая блондинка поздоровалась и улыбнулась подругам.
— Это Тоня, моя подруга, я тебе рассказывала о ней. Лен, разреши, она побудет на сеансе, мне это очень важно, пожалуйста, — торопливо выпалила Марья и искательно взглянула на Коршунову.
— Хорошо. Заходите. Вас, Тоня, я попрошу соблюдать тишину и ни во что не вмешиваться. Договорились?
— Да. Я буду тихо, — покорилась Тоня и с любопытством огляделась.
Обычная трехкомнатная квартира казалась просторной и светлой. Песочные стены, темный паркет, плоские молочные светильники. Практически полное отсутствие мебели, за исключением гибких черных канделябров, расставленных по периметру комнаты. Свечей в канделябрах не было.
В левом углу комнаты расположилась огромная, зеленая китайская ваза, заполненная сухими хрупкими веточками. Ваза заворожила Тоньку. Она подошла к ней поближе и погладила гладкие рифленые бока китайского производства.
Вот, ничего особенного, а впечатление перерастает в потрясение. И запах. Что за удивительный запах? Смесь ладана и апельсина? Спрашивать Коршунову было как-то неловко. И Тонька промолчала.
Хорошо бы здесь сеанс проходил!
Но Елена провела их в другую комнату. Совершенно обычная комната: диван, два кресла, стол, кривые книжные полки.
Хозяйка усадила Тоню в кресло, а Марью на диванчик, сама прислонилась к стене и спросила: «Что за спешка? Маша, случилось что-то серьезное?»
— Да, кажется, меня пытались отравить, и я хочу узнать почему, — ответила Сергеева.
