– Могу попробовать. – Машка достала мобильный телефон и стала тыкать в кнопочки. Илья растворился в толпе.
Через десять минут он нашел ее на том же месте, и сердце его радостно забилось. Машка прилежно сидела на сумках, не реагируя на просьбы и вопли сзади стоящих пассажиров. Андреев подбежал к ней, приподнял, чмокнул в нос, поставил Машку на ноги, передвинул багаж и снова водрузил бесстрастную фею на сумки.
– Доволен? – спросила Машка.
– Чрезвычайно, – серьезно ответил Илья. – Мне ужасно нравится возиться с тобой. Что скажешь?
– Мне тоже все нравится, – шепнула в ответ Сергеева, приподняв голову и проваливаясь в зеленый омут глаз своего телохранителя.
Полет оказался с приятным сюрпризом.
Вместо запланированных четырех часов самолет долетел за два. Внятно объяснить сей феномен никто, включая летную бригаду, не смог. Вот долетели за два часа и все тут. Радуйтесь, дамы и господа.
Машкино личное мнение сводилось к проделкам лысого кардинала из Союза Девяти. Илья обдумывал версию происходящего, ориентируясь на Бермудский треугольник.
Пассажиры высказывали самые невероятные предположения, начиная с перевода времени во Франции и заканчивая всеобщим помешательством.
В Ницце они взяли машину напрокат. Симпатичный автомобиль сверкал глянцевым блеском, крутил округлыми боками и вполне соответствовал своей цене. Машке необходимо было посетить торговый центр как можно быстрее.
– Поехали Илья, я страшно тороплюсь, дел невпроворот, – щебетала Марья.
– Я готов, садись. – Спутник распахнул дверцу перед ней.
Они достаточно быстро сориентировались по карте и тронулись в путь. У торгового центра практически негде было припарковаться, и Илья с трудом втиснул машину в небольшую брешь.
– Оставь все в машине, мне некогда, бежим. – Машка торопилась, прикидывая в уме, успеют ли они вернуться вовремя и останется ли время для подготовки к вернисажу.
Илья покорно оставил в машине фотоаппарат, видеокамеру, куртку и Машкины сумки, битком набитые аксессуарами, необходимыми для сегодняшней премьеры. Парочка пронеслась по магазину, Машка купила необходимые мелочи, предназначение которых для Ильи оставалось загадкой, и, не снижая скорости, направилась к месту парковки. Автомобиля, взятого напрокат, на месте не было. Брешь была, а машины не было.
– О господи, этого еще не хватало. Угнали, что ли? Илья, что делать будем? – Машка кричала, одновременно подпрыгивая и вертя головой в разные стороны.
– Сейчас выясним, не волнуйся. Видишь, полицейский стоит. Пойдем, поговорим с ним. – Илья старался остановить Машкину панику.
– Да, полицейский – это, конечно, хорошо. А ты французским владеешь? – беспокойно осведомилась Марья.
– Нет, я языков иностранных вообще не знаю. А ты?
Машка с остервенением потянула себя за волосы.
– Боже мой, я тоже не знаю. Помню, что, кажется, по-английски машина – это «кар».
– А по-французски как?
– Не знаю, не знаю, как, – Машка подвывала, – как мы с ним объясняться-то будем, а?
– Подумаешь, бином Ньютона, с помощью «кара» и жестов, не дергайся, все будет хорошо. – Илья задумался и добавил: – Наверное.
Они подошли к полицейскому и неуверенно произнесли: «Бонжур, месье». На этом запасы французского языка истощились, хотя нет, оставалось еще «мерси». Но, по мнению Машки, благодарить пока было рано.
Французский полицейский доброжелательно улыбнулся и тоже поздоровался. Повисла пауза.
– Кес кесе? – осведомился коп.
– Наша машина, которую мы взяли напрокат и оставили вот здесь, у торгового центра, машина пропала, где она, помогите нам, пожалуйста, – громко, как глухому, орал Илья в лицо полицейскому по-русски.
– Да нас не было всего минут пять-семь. «Кар» – нет, пропал «кар», – рискнула добавить Машка, особенно упирая на «кар».
Коп задумчиво выслушал их «карканье» и затем разразился длинной грассирующей фразой. Машка уловила только мадам, месье и мерси.
– Наша машина, «кар», которую мы взяли напрокат и оставили вот здесь, у торгового центра, машина пропала. Где «кар», где «кар»? – еще громче взвыл Илья, при этом он крутил воображаемый руль, давил на газ, тормозил, представляя собой красочную пантомиму управления автомобилем. Француз уважительно смотрел на Илью.
Дальше они, то есть Илья и полицейский, объяснялись одновременно громко и внятно, по слогам выговаривая слова, при этом нисколько не вникая в смысл того, что говорит оппонент, и даже не стараясь уловить направление смысла.
– У нас пропали: во-первых, фотоаппарат. – Илья загнул один палец.
А полицейский четко и медленно выговорил длинную фразу и протянул руку в сторону.
– Во-вторых, видеокамера. – Илья загнул второй палец.
«Где-то я все это уже видела», – мучительно соображала Машка.
Француз вздохнул и стал рисовать руками в воздухе фигуру, напоминающую треугольник, громогласно поясняя свои художества на родном языке.
– В-третьих, вещи ценные из Машкиной коллекции, не говоря уже о кредитных картах в сумке. – Илья не сдавался и загнул третий палец.
Француз разразился еще более заковыристой фразой.
– Где «кар»? Где вещи? Где «мани»? – отчаянно пытался пробить языковую границу Илья.
