– Определенней некуда. Я понимаю, что звучит неубедительно, но из песни слов не выкинешь. Гришка. Только не совсем он был материальный. Словно призрак Гришкин, улавливаешь? – Марья отпила чай и продолжила: – Тонь, я с катушек не съехала, но все было именно так.
– Очень жаль, что призрак Гришенькин тебе преступника не назвал. Вот очень обидно. Как было бы славно знать главного киллера.
– А почему главный киллер? Ты что, считаешь, что их несколько?
– Не хочется тебя пугать, но больно мобильный злодей получается. Назвал бы Гришка злодея, и нет проблем.
– Проблемы возникли бы с доказухой, по выражению Ильи.
– Да меня это волнует мало. Хотелось бы знать уже, кто такой этот прыткий злоумышленник? Ты сама что думаешь по этому поводу?
Машка внушительно помолчала. Многозначительно покосилась на потолок и вздохнула.
– Есть у меня идеи, есть. Только проверка требуется.
– Что за идеи, что за проверка? – волновалась Александрова.
– Ну, я еще не до конца все просчитала, пока ничего не скажу.
– Обалдела ты, дорогуша. Сейчас какой-нибудь кульбит выкинешь, никому ни гугу, и поминай, как звали. Укокошат тебя, а я даже приблизительную схему твоей драгоценной ловушки не знаю. Где тебя искать потом? Нет уж, ты мне хоть примерно опиши задумку свою.
– Ты меня не пугай. Силы мои на исходе. Очень хочется, чтобы все это закончилось.
– Хочется, значит, выкладывай задумку! А кстати, о птичках, ты что-нибудь Илье говорила про свою идею?
– Нет, я же объясняю, пока сама не уверена окончательно.
– А когда решишь, то не успеешь никому ничего рассказать. Точно. Я в детективах читала. Тупая жертва очень спешила и ни с кем из друзей и близких своими планами не поделилась. Ни там тебе записочки, ни письмишка, ни намеков тонких. Да, очень умно. Потрясающе. Нет, так не пойдет. Я требую продолжения банкета и полного от тебя отчета.
Машка прищурилась и захихикала.
– Да ну тебя, выдумщица. Ладно, уговорила.
Тонька схватилась за живот и театрально простонала.
– Сильно кушать хочется. Надо перекусить. Бутерброд будешь?
– Нет, не буду. Я не голодная.
– Ну да, я забыла. Ты же только завтракаешь, зато как!
– Все неправда. У меня легкий завтрак. И обед есть, и ужин. Просто на данный момент у меня аппетита нет.
– Враки. Ешь ты мало. Обычно только завтракаешь. Не будешь, и не надо. Больше уговаривать не стану. А я поем, уж не обессудь.
«Конечно, Машка – миниатюрная. Много ли ей надо. Так, поклевала слегка и готова».
Александрову мучила совесть. Нельзя же поглощать еду в таком количестве. Последствия ведь грянут. Но, как правило, побеждало чувство голода.
– Лопай на здоровье. Ты же весь день на работе только кофе глушишь, – пожалела Тоньку Сергеева.
Александрова опечалилась, повздыхала и открыла холодильник.
– Ага, кофе, бутербродики, яблочки, конфеты. Но это ж не еда, а так, перекусон. Правда, калорийный и вредный.
– Хватит оправдываться. Если голодная – поешь. – Машку начинали раздражать многословные пояснения Тоньки.
– Молчу, жую, а ты давай планчиком своим поделись с другом. Когда, кто, где? Каким способом?
Машка метнула негодующий взгляд на Тоньку и тут же рассмеялась.
– Я хочу проверить, кто именно злодей. Кандидатур у меня две. Илларион и Денис.
– Оригинальная мысль. Точно по Печкину.
– Молчи, а то я не стану рассказывать.
– Очень вы строги со мной, Мария Юрьевна. Но я буду стараться помалкивать. – Тонька почему-то перешла на «вы». Она прожевала кусок колбасы и принялась за сыр.
«Нервный народ пошел. Слова поперек не скажи. Угрозы одни. А если я молчать не могу? Что ж, немой прикидываться? Вот только из уважения к вашим преклонным годам, так и быть».
– Повторяю, кандидатур у меня две, других нет. Поэтому и проверять надо обоих молодцов. Предпочтений у меня нет. Значит, действовать буду наугад.
Александрова открыла было рот, но вспомнила свое обещание и застыла. Затем взмахнула рукой и затрясла головой.
– Ладно, вещайте, госпожа Александрова, раз молчать не в состоянии, – пожалела Машка подругу.
– Я вот что вспомнила, в плохих детективах убийцей оказывается незаметный третьестепенный персонаж. Персонаж, который в романе упоминался один-единственный раз, и то случайно, вскользь. Что-то типа старьевщика с тележкой, проходившего мимо окна жертвы в день убийства, или неказистого официанта, подававшего горячее. В финале, как правило, выясняется, что старьевщик или официант – суперзамаскированный, обделенный мстительный родственник, рассчитывающий на огромное наследство. А в жизни так не бывает. То есть я надеюсь, что так не бывает. Ведь иначе нам эту загадку ни за что не разгадать. Ежели вдруг выяснится, что покушался на тебя и на Галкину ваш детсадовский одногоршочник, давно лелеющий обиду за безжалостный отъем горячо любимой игрушки, честное слово, обидно.
– Не сходится, дорогая моя. Олечка постарше меня будет. И одногоршочники у нас соответственно разные получаются, – засмеялась Машка. – Но не зря я тебе разрешила рот открыть. Я тоже надеюсь, что преступник – лицо нам известное или хотя бы знакомое. И с наследством у меня тоже разные ассоциации возникают. Дежа вю просто.
