– Я же говорил, он не будет со мной судиться, и вообще у меня скоро будет французское гражданство, – торжествовал Игнатьев.
– Госпожа Сергеева, есть ли у вас претензии к господину Игнатьеву? – обратился Печкин к Машке.
– Огромное количество, – хмуро заявила Марья.
– Подведем итоги. Претензии к господину Игнатьеву имеют следующие лица: Мария Сергеева, Ольга Галкина, Анатолий Печкин, Илья Андреев и, возможно, Городницкая Василиса Аркадьевна вкупе с Огурцовой Валерией Васильевной. Григорий Вольский от претензий отказался. Верно? – Повернулся он к Вольскому.
– Да, дорогие друзья, верно. За исключением того, что я хотел бы попросить вас об одной услуге. – Вольский любовался своей трубкой.
Илья обнял Машку за плечи и поцеловал в макушку.
«Даже и подумать страшно, о какой услуге идет речь. В деле постоянно мелькают то высшие силы, то операторы высших сил, то изобретения невиданной разрушительной и страшной силы. А сам миссионер, находясь под действием сильнейших препаратов в полной стопроцентной неподвижности, способен перенестись и в Малаховку, и в Ниццу. Присутствовал в разных удаленных точках, но не материально, а как? Силой мысли, что ли?
Непременно надо будет вежливо подкатиться к нему с идеей о полном и бесповоротном закрытии канала связи у Машки. А то всю жизнь вздрагивать. Перекрыть все Манькины каналы немедленно. Господи, вразуми меня грешного! Ну что за услугу можем мы ему оказать?»
– Здесь вам не суд, имейте в виду, вам ничего не доказать. У меня полное и стопроцентное алиби. Я и рядом ни с кем из этих дам не был, – горячо запротестовал Илларион.
«Добропорядочные хамские ублюдки. Ничего у вас не выгорит. Доказательств нет. Слава богу, что заветную папку нашли у Дениса, лишнее подтверждение того, что я ни при чем. Судом грозят. А у меня для суда есть масса приятных предложений, от которых невозможно отказаться. Адвокаты у меня есть, и деньги, которые вам и не снились.
А Гришка никогда на меня не попрет. У, кобра непотопляемая, чего уставилась?»
Игнатьев отвел глаза от Машки и принялся разглядывать потолок.
– У меня есть одна просьба, – мягко проговорил Вольский. – Пожалуйста, прошу вас никому ничего не рассказывать об этой истории, и даже о теоретическом существовании Союза Девяти лучше нигде не впоминать. Это первое и главное. А второе вытекает из первого. Прошу вас не преследовать Иллариона никоим образом и не судить. Заранее буду очень благодарен.
Наступила полная тишина.
– А если я не могу не судить, – горячо произнесла Машка.
– Постарайся, Марья, – спокойно ответил Вольский.
Печкин прочистил горло.
– Допустим, я могу понять, что болтать об этом не стоит, но выходит, что наш проказник сухим выйдет из воды? Это несправедливо.
– Категория справедливости – категория идеальная, а не реальная. Тревожиться за «сухость» Игнатьева оснований нет никаких. Мало того, даже вредно тревожиться.
– Почему это вредно? – прищурился Илья.
– Потому что помыслы и желания ваши должны быть связаны с вами самими, с вашим будущим, а не с вашей местью. Такая жажда мести отразится исключительно на ваших судьбах, вот почему. Я внятно выразился?
– Ты предлагаешь отпустить Иллариона вот так, просто? Шутишь? – Машка не верила своим ушам. У нее невыносимо зачесались ладони и шея.
«Что же такое делается, люди добрые? Злодей пойман. Практически во всем признался. И отпустить его? В расцвете лет, благополучия! Так он нас потихоньку всех по очереди прикончит, находясь в состоянии абсолютно реальной категории!»
В это время Вольский продолжил речь, словно отвечая на ее мысли.
– Мы его отпустим на волю, только на определенных условиях, конечно. Так как я понимаю, что просто так вы его не отдадите. И благодаря установленным условиям ему, очевидно, выгодно будет ваше исключительное здоровье и полное процветание. Существует отличный вариант: под расписку, например, или под денежные обязательства. – Вольский улыбался. – Соглашайся, Анатолий Михайлович. Соглашайся, Илья.
Печкин потянулся к сигаретам.
Он не контролировал себя.
«Кой черт я его слушаю? Зачем? Категории справедливости! Бред. Союз Девяти, операторы! Мистические перемещения в пространстве!»
– Расписка будет чудесным образом гарантировать вам несокрушимое здоровье и полную безопасность от различных несчастных случаев. Иначе месье Игнатьев будет лишен наследства, например. Прекрасный вариант. Конечно, его можно доработать и включить дополнительные пункты относительно безопасности определенного круга лиц. Заверить расписку у местных и у французских нотариусов. Кроме того, у вас могут быть особые пожелания, претензии и способы наказания. Их тоже строго оговорить. Здесь открываются огромные перспективы и внушительное поле деятельности. – Вольский обернулся к плите и нацепил на вилку предпоследнюю котлету. – Прошу прощения, но никто не будет возражать, если я съем эту котлету? Я неприлично оголодал.
В голове у Машки тотчас вспыхнуло множество претензий. Самых разнообразных.
