— Что ты мне не договариваешь, Мэтт? Я знаю, что ты не можешь этого хотеть. Каждый раз, когда мы общались, становилось ясно, что тебя также страшит эта ситуация, как и меня.
Его челюсти сжались, но он ничего не сказал.
— И так-то плохо, что мы оказались в такой хреновой ситуации, — продолжала я, — но ощущать, что ты что-то утаиваешь от меня, просто сводит с ума!
Теперь он произносил слова с пылом:
— Забавно, но и я не могу заявлять, что ты предельно откровенна.
— Я ничего не скрываю. Я не хочу выходить замуж за тебя. Вот. Теперь я сказала это. Может, и ты сделаешь то же самое?
Он задёргался от безысходности, но вновь, всю горечь и секреты он сдерживал в себе. Целую минуту мы продолжали конфронтацию, пока я не поняла, что он не отступится.
Размышляя, я сказала:
— А здесь и правда очень красиво, не так ли? В смысле береговые линии.
Он выглядел настороженно.
— Да, весьма.
— Ваттенголдия – тоже живописна, только иначе, чем здесь, — я тёрла кончиком туфли по окрашенной плитке. — У нас более строгая красота, — я ненадолго обернулась на него; его руки были в карманах, когда он покачивался на пятках взад и вперёд. — Ты когда-нибудь бывал так далеко на севере?
В его ответе чувствовалось напряжение.
— Не имел такого удовольствия.
— Зимы холодные. Дни длинные. — Моя улыбка была сильно натянутой. — Люди упрямые.
— Прямо как их принцесса. В смысле, упрямые.
Очевидно, не такие упрямые.
— Это крошечная страна, — теперь я перешла к делу. — Одно из самых маленьких микрогосударств в мире. Да мы вообще не существуем, если посмотреть на глобус.
— Крошечная страна лучше, чем вообще нет страны, согласна?
От враждебности в его словах я сделал шаг назад. И тогда, словно я медленно просыпалась, я поняла, почему семья Мэтта была так заинтересована в этом союзе со мной.
Земля есть земля, трон есть трон. Это были те вещи, в которых Шамбери было отказано сотни лет, когда их маленькая страна была целиком проглочена двумя большими государствами, и они были свергнуты.
У них есть деньги, у нас есть земля.
Как романтично.
Как традиционно.
Глава 35
Наш последний ужин в Калифорнии был подобен кошмару. Все были рассажены так, чтобы отразить создание новых союзов между семьями, а весь внутренний дворик, окружавший бассейн Нептуна, был забит мрачными, убитыми наследниками, чьи жизни сейчас были ничем иным, как разменными монетами.
Наш длинный участок стола представлял три семейства: моё, Мэтта и Кристиана. Изабель была тихой, но напряженной, когда тыкала в свою еду. Мэтт был таким же пассивно агрессивным, как и я. Лукаса заставили обедать с королевичами из Испании за соседним столом; и он, и девушка, с которой он сидел, выглядели так, будто готовились к расстрелу. Кристиан снова превратился в робота, со всеми его манерами и учтивостью, хоть и ни одно, произнесённое им слово, не несло в себе свойственной ему теплоты.
Зато наши родители! Воодушевлённые, в отличном настроении. И почему бы им не быть такими, раз они обеспечили желаемые политические выгоды, устроив будущее своих взрослых детей?
И вот я танцую с Мэттом под звёздами, стараясь на съёживаться, когда его рука сжимает мою. Я хотела почувствовать что-нибудь к нему, что-нибудь, но ничего не было. Никаких бабочек. Никакого трепета. Никакого волнения, замирания, или приятного покалывания внизу живота.
Ничего, кроме злости и негодования.
— Ты почти ничего не съела.
Его попытки вежливости раздражали мои оголённые нервы.
— Боюсь, что после съеденного днём за чаем печенья у меня почти пропал аппетит.
Я больше почувствовала, чем услышала, как он вздохнул:
— До сегодняшнего дня я думал, что мы становимся друзьями, или, как минимум, знакомыми. Некоторые здесь не могут рассчитывать и на это.
Теперь я чувствовала себя паршиво, потому что он сказал это так, будто сам был жутко подавлен от всего этого. Я была несправедлива к нему: всё-таки, это была не его идея. Он такая же пешка, как я. И всё же, я ерничала:
— Друзья. Точно.
— Лучше, чем незнакомцы.
Я посмотрела ему прямо в глаза. Во многих смыслах этот человек, чьи глаза выражали так много грусти, по-прежнему был мне незнакомцем. Хоть мы и общались с ним неделю, у меня не было ощущения, что я его знаю. Я не имела никакого представления о том, чем он живёт или, хотя бы, какой кофе он пьёт.
— Полагаю, мы ими и являемся, — нехотя допустила я.
— Поверь мне, я хорошо осведомлён о том, как ты относишься к браку со мной. В конце концов, так мы и встретились, помнишь? Мы вместе присоединились к отряду мятежников...
Я оборвала его:
— Этим мы друг другу не помогли.
— Что я пытаюсь сказать, так это то, что могло быть и хуже. Мы оба могли бы... оказаться в паре с людьми, с которыми даже не могли бы разговаривать, — он с усилием сглотнул.
Я оценила его иронию. Не я ли много раз сетовала на то, что мне не хватало партнера, с которым можно было хотя бы поговорить?
