Она издала что-то отдалённо напоминающее смех, и я почувствовал, как это лёгкое дыхание прошло свой путь к моим костям, и штанам.
— ИПС, в смысле информационная пироговая сеть? Конечно! Ты получишь все преимущества, которые доступны постоянным членам, включая возможность съесть самый вкусный пирог на планете.
Я бы хотел съесть её.
— Охранник уже не слабо заработал за мой счёт на этой неделе, не так ли? Придётся заплатить ему за ещё один визит, — сказал я ей.
Она покрылась румянцем, и мои штаны стали ещё более тесными. К тому моменту, когда песня была допета, я был так сильно возбуждён, и было чудом то, что я вообще мог ходить.
Глава 37
И вот, мы одни в просторной кухне, стоим, прислонившись к одному из стальных шкафов. Кристиан поставил старинные фонари для освещения места, где мы стали больше, чем просто незнакомцами: мягкое свечение придавало помещению неясную, волшебную атмосферу.
— Как вы их называете? — я ткнула вилкой в ягоды на моей тарелке, высыпавшиеся из куска пирога.
Он был прав. Мы нигде не смогли найти ни единого кусочка яблочного пирога.
Кристиан поднял отворот коробки из-под пирога и развернул ко мне.
— Олалеберри.
— Это реальное слово?
Он засмеялся, и я возмутилась от этого звука. Это был потрясающий, сочный, сексуальный и несправедливый звук по отношению к любой из женщин, включая меня. Я не знала, смогу ли когда-нибудь противостоять Кристиану и всей его прекрасной, захватывающей «слишкомости».
— Оно здесь, на коробке, — говорил он, — поэтому, думаю, да.
Я перевела взгляд ниже, на пирог, потому что ничего хорошего не выйдет из зацикленности на идеальном смехе Кристиана, а также на том, как бы не приблизиться к теплу, исходившему от его сильного стройного тела. Или о том, как мысли о нём и моей сестре, тусующимися на кухне в три часа ночи, поедающими сладости, вынуждали меня хотеть разбить все тарелки, что попадутся под руки.
— Кто угодно может придумать слово, — я сунула в рот большую ложку пирога. — Фарфлегл.
В то время как в моём сознании проносились противные образы, я была рада, что Кристиан был слишком занят, отрезая себе ещё один кусок пирога, чтобы заметить мои пылающие щеки.
— Прости?
Я сглотнула и сделала глубокий вдох, желая просто обмахнуться веером.
— Фарфлегл. Я придумала это слово. Видишь? Не сложно.
От этих слов уголки его губ изогнулись кверху, и было так нелепо то, насколько привлекательным он казался мне сейчас: его лёгкость, изящество и очарование, пока он запихивал в себя полный рот пирога посреди ночи на пустой кухне.
Почему я общалась с ним всю эту неделю? Почему именно ему пришлось быть таким чертовски замечательным и запросто возникающим рядом, моим собственным реальным Прекрасным Принцем?
Серебряная вилка, нагруженная сочными ягодами и слоёным тестом, указывала на меня:
— И что оно значит?
— Оно не обязательно должно чтото значить. Оно выдумано. Я об этом.
Он медленно жевал свой кусок, пока обдумывал это, и я подавила желание дотронуться до его губ. Он немного испачкал свой рот ягодным соком, а я была так слаба в тот момент, чтобы отрицать то, что не хотела бы больше ничего, только бы слизать его.
Я нисколько не сомневалась в том, что те счастливицы, кому довелось почувствовать на себе эти потрясающие губы, теряли ощущение времени, или падали в обморок, или им казалось, что они летят или что-то ещё из тех банальных описаний, о которых люди читают в книгах, потому что этот рот обещал очень-очень многое.
Думаю, что буду ненавидеть сестру за все те поцелуи, что этот мужчина подарит ей.
— Но дело в том, — говорил он, заставляя меня смотреть на его глаза, а не на рот, — олалеберри что-то значит. Это такая ягода. И её существование гарантировано словарём.
Я мечтала о поцелуе. Он думал об этимологии, что хорошо. Кто-то же должен оставаться серьёзным в отношении нашей миссии.
Пока я опять откусывала от пирога, я искала лучшее определение для такого восхитительно глупого слова. И я его нашла. Фарфлегл: существительное, означающее принцессу, чьи панталоны сами собой спадают каждый раз, когда один принц Эйболенда смотрит на неё.
Но ему я сказала:
— Фарфлегл: существительное, означающее принца, увлекающегося секретными организациями.
Его абсурдно очаровательная улыбка вернулась, и теперь я не просто шалила: я разгорячилась, я изнывала и снова сфокусировалась на его губах.
— Так ты говоришь, что я фарфлегл?
Нет. Это я. Я надеюсь, что моя улыбка мила.
— Не стоит благодарности.
После его ошеломленного взгляда я больше не могла сдерживаться. Весь тот смех, который он ждал от меня эти несколько дней, теперь бил из меня ключом, как шипучее шампанское после тряски перед открытием.
Я смеялась. Хохоча, заливаясь, от всей души. До боли в боках. Мама бы пришла в ужас.
Улыбка Кристиана медленно угасала, пока он пристально смотрел на меня, словно я была незнакомкой, которая вломилась на кухню и украла его пирог.
Неужели мама действительно была права? Такое поведение смотрелось дёшево? Всё моё легкомыслие рассеялось в неловкость и ещё один, чересчур большой, откус от пирога с олалеберри.
