— Я не собираюсь лгать и заявлять, что без ума влюблён в тебя, Эльза. Веришь или нет, я очень уважаю тебя за это. Я знаю, что ты тоже не влюблена в меня. Но, учитывая ситуацию, в которой мы оказались, я бы предпочёл, всё же, сделать всё цивилизованно. Как думаешь, ты сможешь?
Я так сильно разозлилась.
— Ты когда-нибудь влюблялся?
Его взгляд улетучился, но я успела заметить перемену.
— Да.
В этом слове слышалось тихое отчаяние, окрашенное меланхолическим сожалением. И я не могла не задаться вопросом, кто этот человек, и почему я почти физически ощущала его горе.
— И до сих пор?
Без каких—либо колебаний он проигнорировал мой вопрос и спросил:
— А ты?
Я удержала в фокусе Мэтта, а не того, кто был где-то за его спиной, где, как я знала, моя сестра танцевала с её будущим женихом.
— Да.
И это было болезненной правдой, если даже это и было так, потому что я знала мужчину, державшего мою сестру в своих руках, меньше недели. То же самое время, что я знала Мэтта.
Хренова Шарлотта, всё-таки права.
Песня закончилась, и Мэтт отпустил меня, но только для того, чтобы положить свою ладонь мне на поясницу и довести меня до бассейна. Но, не успев туда дойти, Изабель с Кристианом встретились на пути, и у меня свело желудок при виде розового румянца на её щеках.
И тогда Кристиан спросил, может ли он рассчитывать на следующий танец со мной.
И, словно полная мазохистка, я сказала "да".
Глава 36
Изабель снова трещала про лошадей. Такое меня ждёт будущее? Жизнь, которая вращается вокруг кобыл?
Ужин был адом. Просто самая паршивая трапеза из всех, что у меня когда-либо была. Волчица всё это время злорадствовала: каждый намеренно брошенный в мою сторону взгляд был ещё одной метафорической пощёчиной мне по лицу.
Я не хотел доставлять ей такого удовольствия хоть каким-то признаком реакции, хотя мои ладони сжимались под столом в кулаки. Ужасно желать ударить собственную мать, но ярость и отчаяние брали надо мной верх в течение всего ужина.
После этого мне пришлось танцевать с Изабель. И она снова болтала об этих грёбаных лошадях, пока мне не захотелось сказать ей "да проваливай уже"! Совсем не помогало то, что в каких-то метрах шести от меня Эльза танцевала с Мэттом, и его чёртовы руки обвивали её. Эльза была такой несчастной, хотя, я мог сказать наверняка, она вовсю старалась казаться спокойной и полной самообладания.
Поэтому, когда песня закончилась, и я, наконец, смог отделаться от Изабель, я попросил её сестру о танце, хоть это и была ужасная идея. Потому что, когда я смотрел на неё сейчас, и наши тела качались вместе под песню о неразделённой любви, я подумал о том, как я собираюсь прожить всю жизнь, ни разу её не поцеловав? По-настоящему, чтобы я запомнил её губы, а она – мои. И я никогда не займусь с ней любовью? Не трахом, не сексом..., а чем-то наполненным смыслом. И никогда не проснусь утром рядом с ней? И не испытаю каких-то простых вещей или необычных, из тех, что я хотел бы делать с ней? Для неё?
— Как думаешь, можно нам уйти с этой вечеринки, прямиком к дороге и исчезнуть до того, как кто-нибудь решит, что что-то не так? — спросила она меня. Не без улыбки.
Я тихо промычал:
— Не искушай меня.
— Во сколько ты завтра вылетаешь?
Не так уж и скоро, но всё же слишком скоро.
— В восемь утра, а ты?
— В пять тридцать утра. Мой отец точно спятил. Мы полетим в аэропорт Лос-Анжелеса вместе с Лихтенштейном, а он, по-видимому, жаворонок.
Мелкие шевеления ненавистной паники сжали мышцы в моей груди. Это всего через восемь часов. Осталось всего восемь часов до того, как Эльза сядет на самолёт и улетит от меня.
— Из достоверного источника мне известно, — продолжила она, — на кухне есть пирог, что-то традиционное для этого региона, присланный из местного городишка, но считающийся слишком деревенским для этого вечера.
— Ты являешься агентом секретной информационной пироговой сети, Эльз?
Она улыбнулась, и это подействовало на меня сильнее, чем рука матери этим утром.
— Естественно. Это то, что я хочу на сегодняшний вечер: мы должны его попробовать, пока не уедем. В конце концов, разве не пирог является квинтэссенцией американского образа жизни?
— Думаю, это особенный яблочный пирог с настоящим вкусом американской жизни.
Она пробубнила:
— Ха-ха.
Я продолжил, смущаясь:
— Сомневаюсь, что местный пирог, про который ты слышала, яблочный. Как чудесно! Мы имеем дело с пирогом-загадкой.
Она нежно прижалась ко мне, словно толкаясь. И я засмеялся, потому что, то весёлое разочарование, что она мне продемонстрировала, было таким очаровательным.
— Ты в игре?
— Чем сулит собой эта миссия с пирогом? Стоит ли мне одеться во всё чёрное?
— Тем, что надо пробраться на кухню, конечно. Но это старомодно для нас с тобой. Мы съедим столько пирога, сколько сможем, лишь бы потом не стошнило, — уголки её губ лукаво вздёрнулись наверх. — Если ты не следишь за своей женской – простите – мужской фигурой.
Я сделал вид, что возмутился.
— Держу пари, что смогу и тебя съесть под столом.
Чёрт, её улыбка восхитительна.
— Если я присоединюсь к тебе ради этой миссии, мне можно будет примкнуть к ИПС?
