— Ты была где-то этой ночью. Или, возможно, утром.
Я достала недавно отложенную папку.
— Полагаю, да.
— Ты каждый день исчезала на несколько часов посреди ночи.
Я вынула документ.
— Как и ты, по-моему. А также большинство наследников.
— Во время ночных вечеринок я и Кристиана никогда не видела.
Я хотела засмеяться ей в лицо:
— Как интересно.
Я практически напрашивалась на следующий вопрос, всё равно у неё не было доказательств. Но Изабель отстранилась, как я и думала. Её лицо нахмурилось от разочарования. И я вернулась к документу у меня в руках, посвящённому парламентским вопросам для собрания на предстоящей неделе, что было гораздо предпочтительнее какого-либо разговора по душам с сестрой.
Глава 40
Теперь Волчица упивалась своей победой, как и бессчётным числом стаканов её драгоценного коньяка, выжранного за время полёта домой. К тому же её крыша улетела так же высоко, как воздушный змей, благодаря разным таблеткам, название которых мне даже не интересно. К счастью, она забрела в одну из спален самолета, в сопровождении стюарда, так что, как минимум час или около того, мы могли лететь спокойно.
Почти все, включая Паркера, спали, стараясь не допустить сбоя биочасов из-за перелёта. Но мы с братом были чересчур возбуждены, чтобы последовать их примеру.
— Как думаешь, это будет дурным тоном, если я созову прессу на взлетную полосу к нашему прилёту домой? — пробубнил Лукас. Он вынул свою фляжку, милосердно заполненную водкой, а не коньяком. — Потому что, сначала я бы вставил в рамку снимок, как Её Высочество падает лицом на асфальт и что-то кудахчет при этом. А потом я послал бы его в каждый дом в качестве рождественского подарка.
Мы стукнулись кулаками. Я бы с радостью принял в этом участие.
— Может, мы даже могли бы поменять на него её официальный портрет. И тогда Эйболенд действительно увидел бы, что она за ведьма.
Чаще всего мальчики испытывают к матерям сыновнюю любовь, и, наверное, мы двое тоже где-то очень-очень глубоко внутри.
— Но, если честно, эта неделя была грёбаным кошмаром, Крис, — Лукас перекатил голову ко мне. Удивительно, каким трезвым он был, учитывая количество спиртного – поправлюсь, коньяка – на борту самолёта и в его фляжке. — Чертовски унизительно. Сейчас же двадцать первый век, а не пятнадцатый.
Моя печаль не знала границ.
— Ты, по крайней мере, обошёлся без приказаний.
— Да уж, блин, нет. В последнюю минуту. Этой ночью, когда ты делал чёрт знает что неизвестно с кем, Волчица выследила меня и сказала, что я теперь официально являюсь будущим женихом той испанки.
— Вот дерьмо. Сожалею, Люк. Я думал, тебе нравится Мария-Елена.
— Да дело не в этом, и ты это знаешь. Дошло до того, что я сказал Волчице, что она не сможет заставить меня жениться на той, кого выбрал не я, и...
Его щека тоже выглядела немного припухшей.
— Она собирается буквально тащить мою задницу к алтарю, — резко заявил он.
— Ей придётся делать это с нами обоими.
И мы снова столкнулись кулаками.
— Кстати, а что было у вас с Эльзой?
Всё – я хотел сказать ему – и всё же, не совсем всё.
— Я поцеловал её этим утром. Это считается?
— Как посмотреть. Это что-то изменило в твоей жизни?
— Не представляешь, насколько, — признал я, от чего сам пришёл в изумление. Это изменило всё.
Он наклонился ко мне, его лицо было серьёзно, а голос низок.
— Что будешь делать?
Я был честен.
— Я и сам хотел бы знать.
Когда мы приземлились, прессы не было, а стояла только пара элегантных авто, скрытых в темноте и готовых доставить нас обратно во дворец. Мы с Лукасом отказались ехать с Волчицей под отмазкой, что без нас, она смогла бы вернуться домой без задержки. Это её устроило, тем более что она немного отошла от своих таблеток и вновь вела себя нормально, а значит стала бы использовать любой повод для насмешек над нами.
— Увидимся через несколько часов, — Паркер схватил свой чемодан. Счастливчик оставил свою машину в аэропорту, поэтому мог быстро смыться. — Я просто хочу забежать домой, помыться, проверить почту.
Я взял его за плечо, когда машина матери тронулась.
— Возьми выходной. Всё, что нам нужно обсудить и сделать, может подождать, пусть уже эти биологические часы встанут на место.
В подтверждение этому, он зевнул, но спорить не стал. Я заверил его, что стремлюсь домой, проспать весь остаток дня и ночи, чтобы быть готовым к утреннему собранию с группой президентов профсоюзов.
В машине, пока Лукас спорил с водителем из-за музыки, я вытащил свой телефон и отключил самолётный режим, чтобы пробежаться по длинному перечню, ожидавших меня, сообщений и уведомлений.
Среди прочих выделялось одно:
Да, к чертям всё! Да!
Я ответил ей:
Лукас бросил на меня взгляд, и его брови поднялись. Я одними губами сказал ему – Эльза. Его поднятые вверх большие пальцы неожиданно ободряли.
