— Мне пришлось отложить все дела из-за болезни. Приношу свои извинения за причинённые неудобства.
Эту историю придумал для меня Паркер дабы объяснить недавнее отсутствие. Да и не я был основным предметом внимания Отем. Она повернулась к брату и сказала:
— Поглядите-ка, кто нарисовался!
Он поднял свой бокал, отказываясь следовать назревшему к тому моменту правилу приличия.
— Отем.
Я был не шибко рад присоединившейся к нам леди, но, казалось, не существовало ни одного варианта тактично предложить ей убраться подальше. Поэтому жестом я указал на стул за нашим столом. Она кинула на пол свою сумочку, украшенную бисером, и мы оба сели.
— Выздоровели, Ваше Высочество?
Лукас пнул меня под столом, поэтому я кашлянул и слегка поколотил себя в грудь.
— Мне намного лучше, спасибо.
Она подняла изящную руку, давая знак официанту.
— Забавно, но я и тебя не наблюдала всю прошлую неделю, Люк, — её глаза сузились при взгляде на моего брата. — Ты тоже болел? Или, наверное, снова шалил где-то пьяный, в чём мать родила?
— Мы как домино, — с его языка слетала ложь. — Вся семья, за исключением Его Королевского Высочества. Сначала один заболел, потом другой... и глазом не успели моргнуть, как почти всех нас приковало к постели.
Её тощая бровь резко вздёрнулась на лоб, пока она хладнокровно рассматривала его. Её губы скривились в отвращении.
Теперь пришёл его черёд притворно кашлять, явно переигрывая, чем привлёк внимание тех, кто находился неподалёку.
— Всё ещё в лёгких.
У меня загудел телефон. Я вынул его из кармана и прочитал:
Я отодвинул свой стул и сказал им:
— Мне нужно ответить на звонок.
Лукас метнул на меня злобный взгляд, но я и бровью не повёл. После чего я пробрался к дальнему углу небольшого паба, а оттуда направился на кухню. Свен, владелец-повар, махнул в приветствии. Я поднял вверх телефон, и он побрёл на перекур.
Я набрал номер Эльзы. Весь день мои пальцы чесались это сделать, но я знал, что она, как и я, скорее всего, целиком погрязла во встречах и собраниях. Нас не было неделю, поэтому, если её график хоть чем-то напоминал мой, ей приходится многое навёрстывать.
Она ответила после второго гудка, и, честное слово, я весь растаял в чёртову лужу прямо посреди мизерной кухни Свена, как только услышал её голос.
Чёрт меня побери. Я совсем потерял голову из-за неё.
— Ты пьёшь какао без меня?
Лёгкий смешок донёсся из трубки, и это был подарок, такой сексуальный, такой чертовски потрясающий подарок.
— Шарлотта приготовила днём во время нашего брифинга. Как я могла отказаться?
— Понимаю, ты же член ОПГКЧКС.
Она довольно долго размышляла, отчего моя ухмылка только ширилась. Наконец, я услышал звук щёлкнувших пальцев.
— Общество пьющего горячее какао члена королевской семьи?
— Пьющих, — поправил её я. — Потому что в обществах должно быть больше одного члена.
Мне снова был дарован офигительно нереальный смех, после которого мне жутко захотелось сесть в самолёт только для того, чтобы услышать его вживую.
— Я так понимаю, ты не пьёшь сейчас горячее какао?
— Увы, сегодня я пью стаут. Мы с Лукасом в нашем любимом пабе. Что ты ещё делаешь без меня, кроме распития горячего какао?
— Скучаю по тебе, — было тем, что она сказала.
За всю жизнь я не испытывал того, что происходило в моей груди: она раскрылась, при этом кости и мышцы отстранились так, что орган, поддерживавший во мне жизнь, теперь целиком и полностью обнажился. И я чувствовал это сейчас, когда слышал в голосе Эльзы ранимость, в то время как она говорила мне – впервые за всё время – что я значил для неё.
Я всегда знал. Предполагал, хоть и не озвучивал. Ведь это я и она! Мы сразу нашли общий язык. Мы были на одной волне. Мы родственные души.
Она скучала по мне.
Я прислонился к двери, служившей чёрным входом, и закрыл глаза. Если бы только она стояла здесь, передо мной. Или если бы я был там, напротив неё.
— Я тоже скучаю по тебе, Эльз.
Глава 42
Карапуз выбрал момент, когда Шарлотта сказала: "Это ужасно глупо с твоей стороны ", чтобы выплюнуть на её шелковую блузку то, что оказалось творогом.
Чудесно.
Шарлотта собиралась приехать утром во дворец ради нашего брифинга, но я была слишком дёрганой и нуждалась в прогулке, особенно после того как, завтракая вместе с организатором свадеб, мама загнала меня в угол, как лису в курятнике. Хотя нет. С двумя организаторами, ведь у неё же две дочери, которых она с пеной у рта старается выдать замуж. Целую неделю после возвращения в Ваттенголдию. Всю. Чёртову. Неделю. И теперь Её Светлость находится в режиме планирования полномасштабной свадьбы.
И вот я здесь, спрашиваю себя, почему я сбежала именно сюда. Потому что наблюдать за тем, как одного рвёт на другого – маму или не маму – было очень отталкивающим зрелищем.
— Я, кстати, о тебе говорю, — Шарлотта показала на меня рукой, державшей подозрительно сырой слюнявчик. А радостному Дикки она пролепетала тошнотворно милым голоском:
— Не о тебе, дорогой.
