Я отвела от себя ту материю.
— Что глупого-то? Я здесь уже целую четверть часа, и всё, что мы успели обсудить, это погоду и распорядок дня Дикки.
Она потёрлась носом о носик малыша, одновременно похлопывая его по спинке.
— Ты раскисла.
— Уж точно я не раскисла, — ведь да?
Ладно, может, и раскисла, но только самую малость. Но, учитывая, что мне пришлось провести час с матерью, с ещё более возбуждённой Изабель и парой организаторов свадеб, а также пережить натянутый разговор с Мэттом по телефону, Шарлотте повезло, что я раскисла, а не рвала и метала.
И всё же она права, чтоб её! Боюсь, что впереди меня ожидает что-то вроде ломки, раз я так жестоко скучаю по Наследному Великому Герцогу Эйболенда.
— Ты раскисла, — повторила она спокойно, — и это глупо.
То, что она права, не означало, что я стану марионеткой в её ловких, но коварных ручонках.
— Лотти, очень вкусные сэндвичи.
Ребёнок позволил себе звучную отрыжку. О да, Казанова!
Шарлотта прекратила свои похлопывания.
— Я знаю, что мои сэндвичи-шмедвичи вкусные. Я говорю о твоём Прекрасном принце.
Без должной для леди грации я запихнула остатки огурца и мелкие комочки сливочного сыра себе в рот.
— Он неэлмеипекасныйпинц.
Теперь стало ясно, что у моего личного секретаря не было в планах обсуждения графика на предстоящую неделю. Допрашивать будут меня.
Шарлотта швырнула в меня запачканную тряпку. А я не смогла быстро увернуться, поэтому крошечные белые кусочки посыпались мне на джинсы. Мой свирепый взгляд на лучшую подругу был весьма красноречив.
Она никак не отреагировала.
Дикки снова срыгнул, чем заслужил потирушечки носами от своей навязчивой мамаши.
— Я очень давно тебя знаю, и выстояла на посту твоей подруги, пока одни твои неудачные отношения сменялись ещё более неудачными отношениями.
— Да ну!
— Говорю тебе, я не припомню случая, чтобы ты когда-либо была так увлечена мужчиной. Ты была такой... весёлой, наверное, каждый раз, когда мы разговаривали, пока ты была в Калифорнии. Или правильнее, неожиданно весёлой. А теперь на тебе лица нет.
— Лица нет? — я чересчур громко фыркнула. — Вряд ли.
Теперь уже она многозначительно свирепо смотрела на меня.
Вот что отличает настоящих друзей. Нет нужды раскрывать секреты, чтобы интуитивно чувствовать что-то неладно. Уже давно Шарлотта развила в себе способность читать мои эмоции, как пьесы.
— Да ты достала уже! Я и понятия не имею, зачем я здесь, позволяя твоему вопящему младенцу блевать на меня, пока ты рассказываешь обо мне небылицы.
Она безмятежно улыбалась.
— Дикки, несомненно, делает такие вещи. И это называется срыгиванием.
Я глубже уселась в мягкий цветастый диван, ворча:
— И всё же.
— Что я пытаюсь донести, так это то, что он нравится тебе. И я думаю, это дико пугает тебя, особенно при том, что ты должна выйти замуж за того, к кому ничему не испытываешь.
Ещё одно точное заявление. Мне было страшно от переполнявших меня эмоций к Кристиану.
— Ладно. Он нравится мне. Довольна?
— Думаю, он даже больше, чем нравится, так?
— Боже мой, Лотти! Разве мало признания, что он мне нравится?
— Хорошее начало, — она передала мне Дикки, чтобы налить нам по свежей чашке чая. Мы с дитём начали соревноваться, кто кого переглядит: я суживала свои глаза, он округлял свои, и – осмелюсь признать это – его это веселило.
— Сейчас, — продолжала Шарлотта, — мы должны поработать над тем, чтобы ты призналась, что втюрилась в него.
Я сникла до тихого:
— Я знаю его меньше месяца.
— Вот и славно, Эльза. Любовь с первого взгляда – мощная штука.
— Помнишь? Как и страсть с первого взгляда.
Она шумно вздохнула.
Я провалила соревнование в гляделки, отведя взгляд первой, чтобы закатить глаза на подругу. Дикки отпраздновал победу тем, что добавил слюны к тому срыгиванию на моих джинсах. Даже не стала пытаться убрать её, потому что была уверена, до того, как мой визит подойдёт к концу, он решит обогатить свою коллекцию ещё какой-нибудь своей жидкостью. Так что я заправила его в сгиб своего локтя и легонько покачала взад-вперёд, пока он не заурчал в удовлетворении.
— Сколько раз мне ещё нужно сказать это? Кристиан предельно ясно выразился насчёт того, что не желает отношений.
— Как и ты, помнится.
— Всё так.
— Он не хочет отношений конкретно с Изабель.
Я снова хрюкнула неподобающе даме.
— Точно, как и ты не хочешь отношений конкретно с Матье.
Я сдерживала позыв к рвоте. Благодаря Дикки, сегодня в этой комнате рвотных масс было уже достаточно.
— Тем не менее, между вами двоими что-то происходило.
Я молчала. Было бесполезно отрицать. Всё равно она знала бо̀льшую часть этой жалкой истории. Я сломалась спустя два дня после возвращения и рассказала ей, не в силах более хранить всё это в себе.
— Ты уже говорила с Изабель?
— Так как мы живём в одном дворце, то разговариваем каждый день.
— Умно. Только я имела в виду, обсуждали ли вы с ней то, как ты с её новоиспечённым женихом ... — Шарлотта многозначительно поводила бровями.
— Не очень-то хочется заводить такой разговор. Как можно такое рассказывать сестре?
— Если близится их свадьба...
Я вздрогнула сильнее, чем хотела бы, отчего малыш закопошился у меня на руках.
