— Она должна знать о том, что творится между вами. Чтобы не было неловкостей по праздникам.
Обсудим мы это или нет, неловкости гарантированы.
— А что с Принцем Матье?
— А что с ним?
— Вы обсудили всё это друг с другом?
— Я высказала своё мнение на этот счёт весьма доходчиво.
Её губы сжались, пока она подбирала слова.
— Что вы тогда будете делать?
— Мы с Мэтом?
— Вы с Кристианом, — она аккуратно поправила.
Я вжалась головой в цветастый диван.
— Что тут сделаешь? Он женится на моей сестре, — я сделала паузу. — Что ещё важнее, он является Наследным Великим Герцогом, — мне не терпелось встать и начать ходить по комнате, но именно в этот момент глазки Дикки решили потихоньку закрываться. Я прошептала в ярости, — А я Наследная Принцесса.
— Об этом мне хорошо известно.
Когда я говорила ей:
— Этому никогда не быть, — я еле сдерживалась, чтоб не расплакаться.
— Не узнаешь, пока не попробуешь.
Долгие секунды я таращилась на люстру и деревянные балки на потолке, пока ребёнок в моих руках спал и пускал довольные слюни. Но потом меня понесло, когда я рассказала ей всю правду, которая стучалась в мои двери почти каждую секунду, как только я поняла, что в действительности чувствовала к Кристиану.
— Чтобы быть вместе, кому-то из нас пришлось бы отказаться от короны. И нельзя, просто взять и объединить вместе две наши страны. Чтобы быть с Кристианом, надо быть готовым к последствиям, гораздо более ужасным, чем просто игнорирование указов наших государей. Один из нас уже не сможет быть тем, кем был всегда, и для чего был рожден. Как мы выберем того, кто пойдёт на это? Кто из нас захочет это сделать? Моя сестра, как ты сама хорошо знаешь, пусть наедине, но неоднократно заявляла, что у неё нет никакого желания занимать трон. Его брат – законченный плейбой, который... признаться, я не очень-то хорошо его знаю... Но он не создаёт впечатления человека, готового к серьёзной работе, — я тяжело сглотнула. — И, даже если мы решим, кто из нас отречётся, как он потом объяснит своему монарху и стране, что нужно выбрать другого наследника, потому что любовь важнее обязательств, лежащих на тебе с рождения? — и далее смягчившись, — Если, конечно, он чувствует ко мне то же, что и я к нему.
Голос подруги был мягким и понимающим.
— Что ж. Всё-таки ты думала об этом.
Теперь я сопела. Блин, Шарлотта и её потребность всегда давить эмоционально, пока я не расколюсь. И чёртов Кристиан, и его... весь он. Почему ему надо быть таким замечательным? Почему он не может быть скучным, или высокомерным и бесящим как многие другие привилегированные мужчины из моего окружения? Но нет. Ему надо было предстать грёбаным Прекрасным Принцем, и теперь я не знаю, как планировать свою жизнь дальше.
В уголках моих глаз назревали слёзы, а в груди щемило. Но вместо того, чтобы выпустить боль наружу, я чмокнула Дикки в макушку и посмотрела на его маму.
— Я могу ненавидеть традицию, но она опять, по-видимому, выйдет победительницей.
— Хорошо, — тихо сказала Шарлотта. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, Эльза. Только и всего.
Я прижалась щекой к пушистой головке младенца.
— Если ты и правда хочешь мне счастья, тогда срочно неси что-нибудь, чтобы вытереть испражнения твоего чада. Боже мой, Лотти. Он офигеть какой прелестный, но он точно обоссался. Я вся сырая тут.
Глава 43
Губы отца были крепко сжаты. Как и у Лукаса. А раз так, то и у меня. Мы, мужчины, изнывали в полном, затравленном молчании, пока Волчица выкладывала распорядок дел на следующую неделю.
Мне предстояло ухаживать за Изабель самыми изощрёнными и непристойно публичными способами. Лукас, в сопровождении отца, отправится в Испанию, чтобы делать то же самое, правда менее возмутительным образом. Волчица не хотела, чтобы они затмили то, что она называла "мощной парочкой".
— И скорее уложите их в постель, — сказала она мне и брату мерзким деловым тоном. — А я заранее позабочусь о том, чтобы не было проблем с противозачаточными таблетками. Чем раньше появятся наследники, тем лучше.
И её не волновало, что, вполне возможно, Изабель или Мария-Елена и не думали о том, чтобы ложиться в постель. Как и не приходило Волчице в голову то, насколько подлой и подсудной является подмена противозачаточных.
Время от времени отец перехватывал мой взгляд. В его лице было столько скорби и вины, будто он сам имел отношение к махинациям жены. Но, несмотря на это, я винил его. Я винил его в том, что он не вступился за нас.
Чёрт, да я и себя винил, и брата. Мы обязаны бороться и сказать Волчице "нет".
Мы трусы. Жалкие трусы.
В моём кармане завибрировал телефон. Вот бы это была Эльза, но из-за того, что мать разъясняла в невыносимых деталях то, как моя предстоящая помолвка на Изабель может быть загублена, я не стал его вынимать.
Когда Волчица выговорилась и была на полпути к двери, чтобы пойти делать то, что Волчицы делают после того, как сожрут своих детёнышей, я встал. Мои конечности тряслись от ярости, руки от боли, но так как петля у меня на шее в полную меру затянулась, то я понимал, что мне уже почти нечего терять.
