А мне было всё равно, что бы и с кем бы ни происходило. Намного сильнее я был сконцентрирован на женщине напротив меня. Потому что, будем говорить как есть, эти возгласы не могли сулить ничего хорошего. Точно не здесь. Не на КРБ.
— Что ты спрашивала? — напомнил я.
Её внимание вернулось ко мне. И я должен признать, мне очень нравилось быть там. Её губы, подкрашенные сегодня в, очень вкусно выглядящий, красный цвет, скривились в проницательной ухмылке. Это небольшое движение загипнотизировало меня.
— Мы обсуждали твою очевидную одержимость зефиром.
Интересно, какие на вкус эти красные губы. Она думает о зефире. Мне хочется смеяться, даже если почти невозможно оторвать глаза от её изумительного рта. Как такое возможно? Как мог я так запасть на кого-то через два дня после знакомства?
— По правде говоря, — пробормотал я, — я никогда его не пробовал. Они всегда вызывали у меня подозрение.
Эльза чуть ли не подавилась от смеха при попытке сдержаться, и, клянусь, в этот момент, я больше не хотел ничего, только бы услышать его. Это моя новая цель: я услышу её смех до окончания Саммита.
— Что же такого подозрительного в зефире?
Я пожал плечами, ухмыляясь.
— Сложно выразить.
— Тогда у тебя получится никудышное эссе. Если ты не можешь объяснить, почему зефир подозрителен и не сто̀ит любви, тогда как вообще ты сможешь говорить о том, как важно держаться друг за друга членам королевских семей?
— Так как я очень сильно сомневаюсь, что буду писать подобное сочинение, это не будет проблемой.
Она улыбнулась мне, её губы стянулись к одному уголку, чуть выше другого уголка, и казалось, кто-то пришёл и ударил по затылку. Чёрт, эта женщина сексуальна. А что, если бы я поцеловал её? Я не представлял этой искры между нами, не так ли?
Я засунул руки в карманы.
— Ни твоей, ни моей, — сказала она мне. — Это будут наши новые начинания? Противостоять кому-то и отказываться от нелепых эссе?
— Смотря кому, — слава Богу, она, похоже, не обратила внимания на то, что я уже порядком завёлся. — Ты раньше противостояла кому-нибудь и отказывалась что-то писать?
Она склонила голову набок, словно обдумывая, и её длинные тёмные волосы рассыпались по обнажённому, кремового цвета плечу. Картинки того, как я оборачиваю её потрясающие волосы вокруг своей ладони, в то время как узнаю, что её губы настолько же сладостны, какими кажутся, заполнили моё сознание. Мне пришлось привалиться к стене, чтобы скрыть растущее влечение к ней. Господи. Соберись, Крис. Никогда раньше я не терял физического контроля над собой рядом с женщиной. Почему она? Почему сейчас? Почему здесь, из всех мест — чёртов КРБ?
— Чтобы ты знал, — она сказала, — я ужасно себя вела в университете, потому что я всё время отказывалась писать эссе.
Я многозначительно поднял бровь. Да ладно. Эльза оббивала носком линию точно так же, как я делал на протяжении многих лет, уж в этом я уверен.
Она закатила глаза и легонько пнула край моего ботинка.
— Хорошо. Я никогда не отказывалась выполнять задания. Это будет впервые. Так ты в деле или нет?
Протянулся женский кулачок. Я стукнул по нему, удивляясь тому, как такое короткое мгновение соприкосновения кожи с кожей ощущалось подобно прелюдии, от которой мне срочно надо бежать под холодный душ. И на мгновение показалось, будто на неё это незначительное касание произвело такой же эффект, как и на меня. Но потом она прокашлялась и непринуждённо сказала:
— Я знала, что могу рассчитывать на тебя.
— Но для начала нам нужно дождаться колдовского часа.
Она наклонилась, и аромат ванили накрыл все мои чувства. Это мой новый любимый запах.
— Это будет на вас, Ваше Высочество. А я нашла для нас начинание.
— На завтра, — подчеркнул я.
Одним пальцем она провела вдоль моего воротника от места чуть ниже моего уха до заострённого края под подбородком. В груди у меня застыл воздух, пока её палец не покинул меня.
— Три часа ночи — это завтра.
Я сглупил, когда позволил одной руке обвить её талию на кратчайший из моментов, при этом успев аккуратно её сжать. И теперь я возбудился в два раза сильнее, если такое вообще было возможно.
— Если мы собираемся забить на поход и эссе…
— О, мы действительно противостоим кому-то сейчас, — её голос был хриплый и мягкий на фоне болтовни за кустами, её глаза темнели в тёплом свете фонарей. — Мы ведь не идём в поход?
— Мы слишком устанем в походе после того, как поздно ляжем спать. Кроме того, он начнётся в пять тридцать утра, Эльз. Как много наследников, ты думаешь, в действительности, смогут встать? Мы точно не одни будем спать во время, так называемого, веселья. Если бы я мог поставить, то сказал бы, что никто не появится.
Я смотрел за тем, как она глубоко вздохнула, прежде чем сказать:
— Интересно. Продолжай.
— Поэтому моё начинание… давай пойдём по тропе с вьюном и устроим свой поход во время колдовского часа.
