— Мы европейцы, Эльз. Мы знамениты нашими пляжами, где можно загорать без бюстгальтера, — хотя от мысли о том, как она раздевается перед всем народом, мне захотелось со всей силой вмазать кулаком в бетонную стену.
— Только не в Скандинавии. Правда, сегодняшняя вечеринка требует большего, чем просто снять верх купальника.
— Можешь остаться в своих панталонах.
Она тяжело вздохнула:
— О да, я буду единственной дамой, кто откажется снять панталоны. Прямо вижу, как быстро все забудут про это, — она качала головой, ухмыляясь. — Спасибо, но нет.
Я ничего не имел против её нежелания. В любом случае, я бы лучше провёл время только с ней.
— Как бы ни было, полночь на три часа раньше нашего колдовского часа. Наверняка, всё пройдёт ужасно. Во время полуночного голого заплыва волшебства не случится.
Она опустила голову, покусывая губу, пока рассматривала меня сквозь непристойно длинные ресницы.
— А что насчёт трёх часов ночи?
Я вытянул ногу, пока она не коснулась её стопы. У меня уже как будто развилась страшная зависимость от Эльзы.
— Колдовской час всё наполняет волшебством. Я думал, мы с этим уже определились.
Она довольно долго сохраняла молчание, но я практически видел, как в её мозгу крутились шестерёнки. Казалось безрассудством и глупостью, но сердце в моей груди стало чересчур сильно отбивать новую неровную мелодию.
Я задержал дыхание. Я ждал.
И она сказала:
— Римский бассейн кажется волшебным, не находишь?
Я прочистил горло. Лишь бы не запищать, как какой-нибудь юнец в пору полового созревания.
— О, несомненно.
Та Валькирия, что была со мной, подалась вперёд и сказала:
— Если в меню предлагается купание голышом, я хочу его там.
Святые угодники! Чёрт!
— Таково моё начинание на сегодня, Кристиан. Я хочу, чтобы во время нашего колдовского часа мы поплавали голышом в Римском бассейне.
Мы. Нашего. Два слова, на которые я был не вправе претендовать, когда речь шла об этой принцессе. Я старался говорить весело:
— На тебе будут панталоны?
— Нет, если их не будет на тебе.
Я сделал вид, что не заметил, как её голос дрогнул при этих словах, причём, мой голос, я был уверен, тоже не был образцом твёрдости.
— Ты же не серьёзно?
— И всё же, — сказала Изабель, — я серьёзно.
Она отложила в сторону расчёску.
— Знаешь, что будет, как только Его Светлости станет известно? Он больше всех настаивал на том, чтобы вы с Мэтью провели время в бассейне.
Наш отец был внизу, в зале для собраний, за обсуждением важных вопросов, а я в нашей комнате с сестрой, объясняя своё нежелание купаться голой. Поправочка — купаться голой с кучей народа. Но я не стану — не могу — говорить Изабель, что я очень даже «за» в отношении купания в костюме Евы с Кристианом или, по крайней мере, я надеюсь, что буду «за». От одной лишь мысли о нас голых в одной комнате с ним, мои ноги скрещивались.
— Ты говоришь так, словно это подарок.
Она убрала стильное платье, что одевала на ужин и коктейли, и бросила его на ближайший стул.
— Он должен быть таковым.
При всей её сдержанности на людях, со мной сестра вела себя как угодно, только не скромно, потому как её бюстгальтер и трусики были сняты и присоединились к платью, в её намерении раздобыть что-нибудь новенькое из одежды.
— Ничего страшного не случится, если Его Светлость останется в неведении обо всей ситуации.
Она откопала в своём чемодане подходящие по цвету кружевные чёрные трусики и бюстгальтер и надела их.
— Ты будешь удивлена тем, как быстро здесь распространяется информация.
— Что-то я сомневаюсь, что все будут трезвонить старшим о своём голом пьяном разврате в бассейне, которым им запрещено пользоваться. Я уже молчу о том, чтобы судачить, как маленькие дети, о тех, кто не принял участие. Кстати, — сказала я, легко, но многозначительно, — я весьма удивлена, что ты так хочешь к ним присоединиться.
— Ожидаемо, — она поправила бюстгальтер. — Тебе, правда, надо пойти, Эльза. Сейчас, когда у меня было время подумать, у Мэтью довольно приятная внешность. Подумай, как… удобно это может быть, чтобы заранее рассмотреть то, с чем потом придётся иметь дело.
Я чуть не подавилась от её тонко завуалированного намёка, хоть и ничего не пила. Изабель так давала понять, что голый Мэтт мог соблазнить меня больше, чем в одежде. Я должна была признать, что, несмотря на свою привлекательность, Мэтт мне совсем не нравился, и то, что я увижу его во всём своём голом великолепии, ничего не изменит. Зато вместо этого мне нравится тот человек, который не мог быть моим.
И всё же, обдумывая наше ночное свидание, чуточка мятежной ярости настаивала на том, что Кристиан мог быть моим.
Только не так, как я думала.
Натянуты свитер и плотно прилегающие джинсы.
— Это была бы прекрасная возможность для вас обоих провести больше времени вместе, — продолжала Изабель. — Узнать друг друга, прежде чем неизбежно падёт топор.
Разве не это мне приходилось делать каждый день?
