Утро в больнице началось со схваток у фрау Ранч. Земмельвайс пока не имел права принимать роды — чтобы допустить его к процедуре по действующим тогда правилам нужно было, чтобы он отработал на кафедре две недели, и потому он только смотрел, как делает это доктор Коллечка. Пустая бюрократия не позволила специалисту ассистировать своему коллеге, и для этого был приглашен из прозекторской доктор Хоффман. Последний хоть и слыл опытным хирургом, но все же основную часть времени посвящал патологоанатомии, что породило в Земмельвайсе сомнения относительно целесообразности его присутствия здесь.
Молодые врачи все мнительны — и Игнац Филип не был исключением. Роды прошли удачно, хоть и с применением кесарева сечения, но все же и роженица, и плод были спасены. Земмельвайс осмотрел роженицу — температура была в норме, она сама была в сознании, правда, просила пить, но это было нормальным явлением после разрешения от бремени, доктор не придал этому значения.
Проблемы начались на следующий день — у роженицы начался сепсис. Дежурная сестра утром доложила врачам, что больная всю ночь пролежала в жару, просила пить, утром отказалась от еды, а сейчас и вовсе пребывала в пограничном состоянии. Коллечка и Земмельвайс бросились в палату.
Игнац сел рядом с кроватью фрау Ранч и взял ее за руку — она была ледяной. Веки девушки были сомкнуты, щеки полыхали огнем, она металась по подушке и бредила:
— Господи… где… где он? Почему? Когда придет доктор?
— Успокойтесь, Агнес. Я здесь, доктор Земмельвайс здесь.
Только услышав его фамилию, сквозь бред она с трудом разлепила веки и попыталась поднять голову с подушки — но безуспешно.
— Вы здесь… Я умру, доктор?
— Ну что Вы, Агнес! Просто у Вас температура, такое бывает от перенапряжения при родах…
— Я знаю, что я больна… Молю Вас только об одном — спасите малыша… Мне необходимо увидеться с ним…
Земмельвайс посмотрел на Коллечку — тот отрицательно покачал головой. Иного ответа ожидать не приходилось — у нее был страшнейший сепсис, природа которого была не известна науке, и подвергать опасности жизнь младенца доктора не имели права. Щеку Земмельвайса обжег просящий, молящий взгляд Агнес — умирающая женщина выказала последнюю волю, и молодой доктор был не в силах совладать с собой.
— Рита! Принесите сына фрау Ранч.
— Но Игнац! — попытался укоротить его Коллечка, но он ответил ему словами вчерашней пациентки:
— Малыш здоров. Значит, на то воля Господа. Значит, все обойдется.
Агнес Ранч умерла вечером. Сепсис и горячка сделали свое дело. До поздней ночи Земмельвайс сидел в своем кабинете за книгами по санитарии. Но как назло ничего нового они ему не сообщали.
— Уже темно. Вы идете, Игнац? — спросил Коллечка, стоя в дверях. Тот отвечал, словно не слыша его вопроса:
— Я думаю, что знаю причину случившегося.
— Игнац, причина случившегося стара как мир…
— Послушайте меня. Вчера Вам ассистировал Хоффман, так?
— Ну да, он часто мне ассистирует. Он опытный хирург и…
— Часто или всегда?
— Часто.
— И как часто после этого умирают роженицы?
Коллечка побелел, когда до него дошел смысл вопроса молодого коллеги.
— Вы хотите сказать?..
— Именно это я и хочу сказать. Подняться из прозекторской, оторваться от трупа — и сразу приблизиться к роженице. Это ли не нарушение клятвы Гиппократа?
— Но мы не можем обвинять человека без доказательств.
— Доказательства будут.
Утром Земмельвайс запросил у ординатора протоколы операций, в которых Коллечке ассистировал Хоффман. Затем сравнил их с историями болезней тех, кто был на столе в те дни — выжила только удивительно жизнестойкая фрау Хельринг. Как видно, ее слова о Боге помогли ей, и Всевышний не оставил сиротой ее ребенка, что запросто могло случиться с легкой руки доктора Хоффмана.
Спустя пару дней о своем наблюдении Земмельвайс решился сообщить Клейну, но, как порядочный человек, решил сначала ввести в курс дела самого Хоффмана. Он спустился в прозекторскую.
Там был накрыт стол, многие коллеги стояли здесь, выпивали и закусывали. Земмельвайс не поверил своим глазам — здесь же стоял Коллечка, держа в руках бокал шампанского и закуски.
— Игнац, прошу Вас! Вы, верно, на знали, у доктора Хоффмана сегодня день рождения!
Земмельвайс увлек коллегу в сторону.
— Что Вы здесь делаете?
— Я же говорю…
— Это я понял. А как же санитария? Здесь же, простите, трупы вскрывают…
— Пустое, стол продезинфицирован.
— Только руки не промыты.
— О чем Вы?
— Руки доктора Хоффмана не в микробах от трупа, а в крови фрау Ранч и еще десятков матерей!
Земмельвайс круто развернулся и покинул пиршество. Коллечка, тяжело вздохнув, посмотрел ему вслед и подумал только, что с таким напором он долго здесь не продержится.
Игнац летел по коридорам больницы с твердым намерением вывалить доктору Клейну сейчас же все на-гора, когда вдруг налетел на санитарку, несшую в руках кувшин с водой и судно. От удара при столкновении кувшин выскочил из ее рук и разбился, облив новый костюм Земмельвайса. В таком виде показываться главному врачу было нельзя, и вскоре выяснилось, что не было бы счастья, да несчастье помогло…
— Извините ради Бога.