Жена изменила Мисиме с Нигицу. Он простил ее, за что был признан в деревне сумасшедшим. Его перестали понимать. И тогда, вместо того, чтобы углубиться, по совету Анатолия Петровича, в понимание истинного смысла жизни, он решил доказать всем. Самое последнее дело в жизни — доказывать. Не доказывать надо, а свою жизнь устраивать с таких идеологических и нравственных позиций, чтобы, как писал классик, «не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы». Он же решил доказать. Делом доказать свою мужскую и деловую состоятельность.
Однажды Мисима был диктатором. Он вернулся к изучению биографии своего героя и обнаружил важнейшую в ней деталь — 25 ноября 1970 года, под предлогом официального визита, посетив вместе с Моритой, своим товарищем, и ещё тремя членами «Общества щита» (созданной им в 1968 году военизированной организации) базу сухопутных войск сил самообороны в Итигае, Мисима, взяв в заложники командующего базой, с балкона его кабинета обратился к солдатам с призывом совершить государственный переворот. Однако театрализованная попытка государственного переворота была преимущественно проигнорирована слушающими, после чего Мисима покончил с собой, совершив харакири
Чтобы доказать всем свою значимость и состоятельность, Мисима решился повторить шаг своего героя. Но его попытка — по его замыслу — должна была закончиться более продуктивно. Переворот в колхозе должен был быть доведен до конца. Утром он должен был проснуться председателем колхоза.
Как ему казалось, он проработал все до мелочей. Оделся в чистый костюм, взял у Азэми перчатки, в которых она доила коров, надел их — кипельно белые перчатки, по его разумению, были одной из важнейших составляющих успеха в столь сложном деле. Затем обмотал голову бинтом и намазал красной краской себе лоб — таким образом он соорудил нечто вроде повязки с гербом Японии, какая венчала голову Мисимы в последний день его жизни.
Взяв у Михалыча обрез, отправился он на работу. Там к его чудачествам уже привыкли, и потому особого внимания его появлению в завшивленном колхозе в таком виде не придали. И только дальнейшее развитие событий заставило всех иначе взглянуть на того, кто был с ними рядом и кого они, как думали, знали как свои пять пальцев.
Около половины двенадцатого он с большой сумкой, в которой лежало заряженное обрезное охотничье ружье и пара ножей для харакири (на случай неудачи) вошел в кабинет председателя.
— Ты чего без доклада вламываешься? — попытался было возмутиться хозяин кабинета, но внезапно извлеченный из поклажи обрез охладил его пыл. Он аж присел.
— Тихо давай. Все, переворот.
— Какой переворот? Ты чего мелешь?
— Переворот тебе сказано. Теперь я председатель.
— Ага… Ну я тогда…
— Сидеть! Не то пристрелю как собаку. Ты заложник.
— А зачем?
— Затем, что будешь в заложниках до полного перехода всех в мое подчинение, понял?
— Понял, понял, ты только не кипятись. Хочешь, прибавку к зарплате? А хочешь тринадцатую в срок?
— Заткнись. Дурачок. Не надо мне. Я теперь сам всем прибавки раздавать буду. Ну, если захочу, конечно… А сейчас позвони секретарше и скажи, чтоб всех собирала у конторы. Выступать буду.
Тот смиренно выполнил указ. Ничего не понимающий народ в течение десяти минут собрался у правления.
Мисима появился перед народом, держа председателя на прицеле и ведя его перед собой.
Завидев картину, люди несколько удивились, но потом даже чуть обрадовались случившемуся, начали улыбаться и шутить. Мисима воспринял их жесты как одобрение.
— Так ему и надо, правильно… Шлепни этого гада… Он мне тринадцатую зарплату еще с 2010 года зажилил, сука!
— Правильно, Колян, мочи его!
— Вы чего? — задрожал председатель. Народ еще пуще разволновался:
— Замочить, и с концами!
Смеялись.
— Спокойно, товарищи, — взял слово Мисима. — Никто никого мочить не собирается. Сейчас, в спокойной, но торжественной обстановке произойдет передача власти от бывшего председателя мне. С этого момента я ваш председатель!
Здесь, по задумке Мисимы, все должны были как минимум зааплодировать. Но никто даже не пошевелился — народ недоумевал. Он решил изъясниться более подробно.
— Все, старому режиму конец, теперь заживем как люди! Я теперь председатель! Переворот!
— А почему это ты? — раздался из толпы голос Нигицу. — Может, я хочу?
— Да! А мой мужик тоже бы в председатели пошел. Скажи, Вась?
— А то!
— Вообще-то председателя выбирают!
Тут на помощь Мисиме пришла политическая смекалка, ставшая остаточным явлением ежедневного просмотра новостей.
— Вам, что, нравилась прежняя жизнь?!
— Да кому она понравится?!
— Ну вот. Чем недовольны тогда?! Я — председатель! Вопросы есть?
— Есть! — не унимался Нигицу.
— Ах есть?! — Мисима вскинул в воздух ружье и произвел несколько выстрелов. Не соверши он этого поступка — все еще могло обойтись, списали бы на мелкое хулиганство, и ни участковому никакого головняка, ни людям треволнений. Однако, слово не воробей…
Ропот пробежал по тесным рядам.
— Еще вопросы?
Ответом была тишина. Мисима удовлетворенно продолжал: