Если бы она просто видела это, то это было бы легче. Но вместо того, чтобы бежать от меня, она продолжала смотреть на меня, как будто здесь было что-то еще. Что-то другое, кроме высокомерного придурка. Как, черт возьми, она видела сквозь человека, которым я был, строя планы для нее? Она, как предполагалось, не должна была видеть ничего, кроме испорченного плохо воспитанного ребенка, каким, как полагал мир, я был.
— Ты не та, кого я ожидал. Мне хотел бы, чтобы ты была. Это было бы настолько легче, — я прошептал, понимая, что я сказал это вслух. Отпуская ее волосы, я отстранился, затем повернулся и покинул кухню. Я должен был держаться
от нее подальше. Но как, черт возьми, я мог сделать это, пока она в моем доме?
Мне потребовались часы, чтобы наконец заснуть, и мгновение, чтобы быть разбуженным телефонным звоном. Перевернувшись, я схватил мой телефон с тумбочки и прищурился от света экрана. Это был Уилл. Мой маленький кузен. Дерьмо. Не снова.
— Что? — я забрюзжал в телефон, уже зная, зачем он звонил. Он или убежал
снова и был на пути в мой дом, или он уже был в моем доме и должен был попасть внутрь. Сестра моей матери была сукой. Неистовой сукой. Я полностью это понимал, но ребенок не мог сбегать. Особенно сюда.
— Я на улице, — сказал он.
— Дерьмо, Уилл. Что на этот раз? — спросил я, отбрасывая одеяло и ища сброшенные штаны, чтобы тянуть их.
— Она заставляет меня поехать в лагерь. На все гребаное лето, — он ответил. — В Ирландию!
Что переводилось как: она хотела лето, свободное от бремени материнства, и была готова отослать его. Это, вероятно, было бы лучшее лето его жизни. Лето, свободное от нее. Я закончил вызов и бросил телефон прежде, чем пробраться вниз к парадной двери. Открывая ее, я вздрогнул при виде Уилла, держащего ночную сумку, как будто я фактически позволю ему переехать. Я воспитал одного ребенка; я не буду воспитывать другого.
— Ты поедешь домой утром. Ты чертовски полюбишь Ирландию. Иди на ночь в комнату Гранта.
— Я даже не говорю на ирландском языке, — пожаловался он.
Каким чертом это ребенок добралось до средней школы? — Они говорят на английском, засранец, — сказал я, ударяя его по затылку. — Я истощен. Ты разбудил меня. Теперь, иди к чертям спать.
Он кивнул и затих, как будто я только что закончил его мир. Я проигнорировал, что он надулся и последовал за ним по лестнице.
Это не было впервые для нас. Уилл убегал ко мне каждый раз, когда я был по соседству. Его мать любила посещать Розмари Бичь летом, таким образом, это происходило чаще всего тогда.
— Ты когда-нибудь был в Ирландии? — он спросил, когда достиг двери в комнату, где он будет спать в в течение ночи.
— Да. Великолепная страна. Теперь иди спать, — ответил я, затем возвратился в кровать.
Он вернется домой завтра, но я должен буду позвонить Гранту, чтобы он приехал забрать его. Как только я попаду к моей тете и он начнет бороться с ней, я не выдержу и привезу его со мной обратно сюда.
Грант сможет отвезти его домой. Он делал это для меня более чем один раз.
Дверь моей спальни с грохотом открылась, и я сел в своей кровати, потирая лицо и пытаясь прикрыть солнечный свет.
— Он дома, — объявил Грант.
— Спасибо, — проборматал я. Я послала сообщение Гранту прошлой ночью, с просьбой отвезти Уилла домой перед тем как пойти на работу этим утром.
— Маленький говнюк не промах. Он пытался взять Блэр к себе домой. — Разхохотался Грант.
От звука еë имени я убрал руку и посмотрел на него.
— Она всë ещë здесь? — спросил я.
Грант кивнул головой в сторону окон.
— Там снаружи. В чëртовом бикини. Я мог бы остаться здесь весь день вместо того чтобы пойти на работу, если ты не возражаешь. Кроме того ты мне задолжал за то, что я отвëз Уилла домой и имел дело со злой ведьмой.
Я схватил свои штаны с пола и быстро натянул их, прежде чем пошëл к окну.
Пустой пляж милями расстилался перед моим двором. Блэр лежала там с закрытыми глазами и вытянутым к солнцу лицом. Да…. задница Гранта отправляется на работу.
Он не останется тут валятся и смотреть на неë весь день.
— Она сгорит, — сказал Грант тихим шëпотом, и я отвëл взгляд от Блэр чтобы увидеть как он глазеет на неë с тем же благоговением, что и я. Чëрт бы побрал.
— Не смотри, — отрезал я и отошëл от окна. Грант пустил смешок.
— Что нахрен означает "Не смотри"? — Это означало перестать нахрен смотреть.
— Я не… просто… ты помнишь кто она такая. Она возненавидит нас и она скоро уедет. Так что перестань — Я не был уверен, что говорил. Я просто хотел, чтобы он перестал смотреть на неë. Она была едва прикрыта, а вся еë гладкая кожа была представлена на всеобщее обозрение. Я не хотел чтобы кто-то увидел это.
— Она не будет ненавидеть нас, лишь тебя. И Нан. И еë отца. Но я не имею к этому отношения, — сказал Грант. Мои руки стиснулись в кулаки, и я сделал глубокий вздох, закрыв глаза. Он делал это намеренно. Он хотел увидеть реагирую ли я на неë. Он пытался разозлить меня.
— У тебя нет работы? — спокойно спросил я.
Грант взглянул обратно в окно и пожал плечами.
