Эмилия еще помнила, как в детстве, когда она была совсем маленькой, озеро нашептывало ее имя, словно было предрешено, что однажды она закончит свои дни погребенной в вязком иле. Каждый раз, приближаясь к краю свинцово-синей воды, Эмилия чувствовала, как ее манят к себе коричневые водоросли.
Она сидела, рассеянно уставившись на поверхность воды, и старалась отогнать от себя эту картинку. Но очнувшись, Эмилия тут же увидела тень на дне озера. Вот и другие когда-нибудь ее увидят.
Если не пойдет дождь.
Она подняла глаза к небу и прокляла его безоблачность.
Мать металась по комнатам, но Иды нигде не было. Снова выйдя на лестницу, она обратила внимание на поднимающуюся, словно над гейзером, дымку над морем. Но красного платьица не было видно. Иды нигде не было. Так что ей все-таки пришлось пойти к соседям.
В этот раз мать шла по тропинке намного быстрее. Паника стучала в груди. Каждый раз, когда она выкрикивала имя дочери, у нее перехватывало дыхание. Она дошла до того места, где стояла кукольная колясочка. Почему Ида бросила кукол? Обычно она заботливо таскала их всюду с собой. Круглые пластиковые глазки бессмысленно уставились на безоблачное небо. И вдруг мать поняла. Куклы никого не ждали. Их бросили.
— Ида! — громко и резко закричала она.
Никто не ответил. Ее охватила паника, в крике послышались нотки отчаянья. Всего в паре сотен метров отсюда сновали автомобили, но никто из водителей и представить себе не мог, в каком состоянии находилась женщина, которую они едва замечали, проносясь мимо. Пожилой мужчина медленными тяжелыми шагами брел вдоль дороги. На какое-то мгновение она ощутила ярость оттого, что кто-то может вот так беззаботно гулять под солнцем, когда она, возможно, навсегда потеряла свое единственное дитя, милую чудесную Иду, которая приносила в этот мир одно лишь добро.
Не успела мать дойти до первых домов, как балконная дверь одного из них открылась, и к ней вышла женщина.
— Вы не видели Иду?
Женщина, с которой они были едва знакомы, задумчиво покачала головой. Наверное, она даже не знала, кто такая Ида.
— Красное платье, хвостик.
— Она убежала?
Мать еле сдержалась, чтобы не заорать, что, если бы у нее было хоть малейшее представление о том, где сейчас находится дочь, она никогда бы не пришла сюда, но вместо этого она упала на колени и разрыдалась. Сухая трава иголками вонзилась в ноги, но новая боль не смогла заглушить ту, что шла изнутри. Совсем скоро раздались новые голоса. Всхлипывая, мать поднялась на ноги. Запинаясь, она попыталась объяснить, что случилось, и вдруг чьи-то слова зажгли лучик надежды:
— Я недавно видел девочку.
— Вы ее видели? Где?
Мужчина лет шестидесяти стал отнекиваться, словно не желая оказаться тем, кто дает ложную надежду. Он с сомнением указал на место.
Нетвердыми ногами она направилась туда, споткнулась, потеряла сандалию, чуть не упала, но сильные руки подхватили ее.
— Мы поможем ее найти. Я позвоню в полицию.
Она в ужасе посмотрела на мужчину, который сказал, что видел Иду.
— На всякий случай, — поспешил добавить он.
Все вокруг поплыло в тумане. Она представила себе людей в форме, прочесывающих окрестности, и водолазов, исследующих морское дно в своих резиновых костюмах. Наверняка Ида просто увлеклась, собирая цветы. С того самого момента, когда первые бутоны львиного зева вытянули свои головки к весеннему солнышку, она постоянно это делала. Мать не могла подсчитать, сколько раз дочь стояла в дверях кухни, протягивая букетик из полевых цветов и трав.
Она снова взглянула на море, оно по-прежнему было угрожающе спокойным. Ида ведь даже не любила купаться, она бы никогда туда не направилась. Никогда. И тут мать поняла, что произошло на самом деле. Кто-то заманил к себе девочку, и Ида, которой не раз повторяли, что нельзя никуда уходить с незнакомыми, даже если те предлагают конфеты или посмотреть котят, не смогла удержаться от соблазна. От мысли, что ее дочь находится в руках извращенца, напугана и не понимает, что произошло, каждая клеточка тела матери задрожала. Она снова бросилась бежать. Несколько раз у нее подкашивались ноги, но она отбивалась от подхватывающих ее рук, которые хотели поднять или удержать ее. Вскоре воздуха в легких не осталось, и она упала на колени.
— Ида пропала.
Голос был полон боли и звучал глухо.
— Мы поможем ее найти.
Подошла какая-то женщина.
— Вы совсем не знаете мою Иду. — Тело матери содрогалось от рыданий. — Совсем, — повторила она.
Он сидел на безопасном расстоянии от корабля и ждал. Во рту ощущался привкус металла. Он сделал это. Обратной дороги нет.
Рукой он придерживал застежку рюкзака. Девочка билась, словно пойманный зверек, и даже несмотря на портовый шум, ее плач было удивительно хорошо слышно. Он попытался отрешиться от этого звука, как и от мысли, что ей безумно страшно. Он должен сосредоточиться, не поддаваясь сожалению или сочувствию.
Погрузка заканчивалась, корабль готовился к отправлению. Кран качался над причалом, и грузчик потянулся за крюком.
