Пора! Он надел лямку рюкзака на плечо. Со своего места он хорошо слышал, как ворчит двигатель крана. Этот звук заглушит любые другие, так что у него было около трех минут до того, как последний груз окажется на борту. Он поднял рюкзак и надел вторую лямку. Она оказалась тяжелее, чем он предполагал. А он слабее, чем предпочитал думать. Он направился к кораблю. Молодая пара с большими туристическими рюкзаками наблюдала за тем, как на судно, мерно покачиваясь, поднимается груз. Он улыбнулся им и поднялся по трапу.
Один из стюардов стоял, перегнувшись через перила, на верхней палубе. Он позевывал и наблюдал за погрузкой, не обращая никакого внимания на тех, кто поднимался на борт.
Равномерное ворчание крана-погрузчика заглушало звуки, превратившиеся в приглушенные всхлипы. В коридорах никого не было видно, протиснувшись мимо тележек с постельным бельем и полотенцами, он зашел в каюту. Поставив рюкзак на полку, он открыл его. Ноги дрожали, но оттого, что на борт удалось проникнуть беспрепятственно, открылось второе дыхание.
Повязка у нее на глазах держалась крепко. Первое, что он сделал, когда она оказалась у него в руках, — лишил ее возможности видеть. Он знал, что не выдержит полного ужаса взгляда и отпустит ее. Она все так же лежала, сжавшись в комочек, хотя уже могла выпрямиться. Он смотрел на нее, дрожа от смешанного со страхом возбуждения, и чувствовал себя именно тем монстром, которого она, очевидно, опасалась. Он тяжело дышал, капли пота со лба падали ей на волосы. Он отошел от нее на шаг, стянул футболку и вытер ею лоб и верхнюю часть тела. Девочка все так же лежала неподвижно. Он включил диск, который заготовил заранее, и скоро каюту заполнил детский голос, поющий песенку
— Хочешь пить? — Голос охрип и от этого звучал менее дружелюбно, чем ему хотелось.
Он протянул ей пакетик яблочного сока. Реакции не последовало. Он попытался взять ее за руки, но она отпрянула и сжалась. От рюкзака шел кисловатый запах. Она была в ужасе. Он осторожно развязал ремни и принялся массировать тонкие пальчики. Его натруженным рукам ее кожа казалась шелковой. Под звуки песенки
В животе забурчало. Как и раньше. Вдруг он почувствовал запах пота и понюхал свою подмышку. Резкая вонь. Он прошел в туалет и включил воду в раковине. Подождал, пока она нагреется, намылил руки так, что на тыльной стороне ладони образовалась пена. Он стоял, поигрывая мышцами. В зеркале отражалась истинная мужественность, однако он быстро понял, что силы были уже не те. Он расслабился и, тяжело дыша, принялся намыливать подмышки. Надев чистую футболку, он вернулся в каюту. Она все так же лежала, уткнувшись лицом в спинку сиденья. Он нежно погладил ее по голове, а когда снова затянул ремни на ее запястьях, она вздрогнула.
Стройные детские голоса из CD-плейера весело рассказывали о пекаре из Ёстре-Пеки. Он бросил взгляд на иллюминатор. Канаты подняты. Он наклонился к девочке и прошептал:
— Знай, все будет хорошо.
Запах мочи усилился.
— Я спасу тебя от жизни, — сказал он.
— Твои доводы — дерьмо. Как и ты сам.
Мужчина по другую сторону стола сидел, опустив глаза. Верхняя губа раздулась, словно земля дождливой осенью, и как только он открывал рот, сразу же чувствовался кислый запах снюса.
— Я не избивал мальчика, — повторил он.
Рино слегка повернул кресло и положил ногу на край стола.
— Один раз ударил — ударишь снова, — сказал он сухо.
Взгляд над раздувшейся губой помрачнел. Примитивный рефлекс передавал сигналы из средневековья: сделка с дьяволом.
— Я вам все объяснил.
— И то правда. — Рино поднял вторую ногу на край стола. — Есть только одна проблемка. Этого недостаточно.
Его собеседник демонстративно пожал плечами. Его лицо было похоже на героя мультипликационных фильмов Иво Каприно. Нос-шнобель и одутловатые щеки. Может, именно поэтому он испытывал непреодолимую тягу к самоутверждению.
— У твоего сына…
— Пасынка, — перебил мужчина.
