Погнутая створка ворот аванпоста со скрипом открылась. Обтянутая сине-зеленой кожей, перепончатая лапа ступила на асфальт. Вытянутое тело мохнатой амфибии, перебирающей десятком выгнутых в обратную сторону ножек, протиснулось в образовавшийся проход. Существо касалось запыленной дороги ороговевшими частями своих конечностей, создавая характерный цокающий звук. Оно было размером с крупного быка. Особое сходство с ним мутанту придавали чёрные загнутые хелицеры, торчащие по бокам от его рта, под двумя парами глаз. Каждый шаг монстра потряхивал облепивших всю его спину отростков-пиявок. Их чёрно-фиолетовые пасти, заканчивающиеся четырьмя кривыми клыками, пока ещё крепко сжимали эпителий матери. Они спали — ещё не доросли — и продолжали сосать паралимфу из прокушенных сосудов. Их родительница была голодна. Четыре жёлтых глаза мартерны моргали двойными веками, озираясь уродливой вытянутой головой на короткой шее. Остановившись у пятна впитавшейся в землю крови, чудище начало вылизывать багровую заляпанную траву. Широкие приплюснутые ноздри особи сужались и расширялись, вытянутые зрачки от удовольствия стали еле видимыми ниточками, а короткий хвост, напоминавший коготь, забарабанил об асфальт, выбивая мелкие крошки.
— Щщщщщ, — шипение, напоминающее лязг металла, разнеслось по аванпосту.
Тварь подобралась к ближайшему входу в ангар, остановилась, глубоко вдохнула в себя воздух. Затем резко развернулась, осматривая крыльцо казармы. Декан почувствовал, как в горле начало першить. Ещё немного и он кашлянёт. «Очкарик» сжал зубы как можно крепче и прикрыл рот ладонью. Мессия смотрела на него с испугом, приложив к губам указательный палец: «Прошу, не надо! Только не сейчас!». Джигит сидел у простенка, вжавшись в пол и слышал, как монстр подошёл к крыльцу и вот уже дотрагивается до ступеней. «Оно спиной ко мне. Сейчас!» — решился молодой спецназовец. Он резко выпрыгнул из укрытия, оттолкнувшись ногой от подоконника и выбивая плечом остатки стекла. В этом прыжке «заклинатель пуль» совместил дуло автомата с силуэтом твари, но ему не хватило секунды, чтобы выстрелить. Габаритный монстр поразительно быстро закинул свою голову на спину нижней челюстью кверху, как только услышал первый шорох со стороны окна. Из клыкастой пасти вылетел длинный кривой язык с толстой железой на конце. Струя зелёной дымящейся жижи выстрелила выпрыгнувшему бойцу прямо в грудь. Упав на землю, Джигит начал извиваться, будто охваченный пламенем, и неистово стонать. Руки лихорадочно пытались расстегнуть и сбросить разгрузку, бронежилет, форму и, казалось, саму изнывающую от боли кожу.
Старый, стоя в дверях пункта связи, выпустил очередь в мутанта. Пули задели лишь одну из лап. Командир выпрыгнул через крыльцо на землю и побежал к казарме. Тварь развернулась в его сторону и уже начала вновь открывать ужасную пасть, подкопив вторую порцию слизи в языковой железе. Вадим на ходу выстрелил в чудище из подствольного гранатомёта, угодив снарядом прямо в оскалившуюся морду.
— Шерлок, давай! — Старый перекатился влево, увернувшись от плевка второй мартерны. Она забралась на крышу ангара и выжидала там лучшего момента для нападения на спрятавшихся в кирпичной постройке людей. Маша вышла в проём двери пункта связи и прицельным огнём из автомата попала в глаз монстра, засевшего на крыше гаража. Туша свалилась на землю, истошно вереща от боли и пытаясь встать на конечности. На этой особи не было потомства, болтающегося при каждом движении. На ней остались только затягивающиеся язвы от завершённого процесса вскармливания, поэтому двигалась она куда проворнее. Палач и Рысь высунулись из окон казармы и перекрёстным огнём раздробили голову упавшей с гаража твари, а Гора тем временем почти в упор расстреливал не успевшую прийти в себя «лягушку», атаковавшую Джигита. Пулемёт перестал стрелять, только когда от тела осталось дымящееся месиво. Пулемётчик подошёл к ближайшему ошмётку — детёнышу убитой бестии — и со злости пнул его. Палач и Рысь меняли закончившиеся магазины. Мессия спешила к раненому сослуживцу, лежавшему в траве на боку, притянув ноги к груди. Он не двигался. Вадим помог Насте перевернуть бойца на спину:
— Всё, да? — сам у себя спросил командир.
Мессия шмыгнула носом: её взгляд задержался на прожжённом отверстии в пластине бронежилета. Невооружённым глазом было видно, как едкая смесь прошла сквозь все ткани на груди, обнажив оплавленную белую кость ребра и багровую рану продырявленного сердца. Рядом на колени, у трупа лучшего друга приземлился темноволосый стрелок.
— Жив? — с ходу выпалил Палач, прежде чем заметил ужасную рану.
— Погиб, — Мессия посмотрела на сослуживца мокрыми глазами.
— Сука! — командир встал и ударил носком ботинка тушу мартерны, пытаясь избавиться от злости.
Хмурый стрелок беззвучно сложил руки на животе Джигита и опустил на них голову. Как бы он хотел, чтобы эту жуткую рану можно было просто перевязать, но Палач понимал, что уже поздно. И войди эта тварь в казарму — может рядом с Джигитом лежал бы и он сам.
