– Да не в чести дело, – сказал он и встал. Все молча ждали, что он скажет. Леруа умоляюще протянул руки, и огонь костра осветил снизу его лицо, оставив в тени глаза – темные дыры, как ямы в черепе. Он постоял так. Рваная одежда болталась на исхудавшем теле великана.
Не оставалось ничего, кроме необходимости сражаться. Он уронил руки.
– Я ухожу, – просто сказал он. – Когда зайдет луна, я уеду.
И ушел от костра. Один за другим люди вставали и шли за ним – все это были люди из его отряда.
Шесть человек сидели кружком и ждали, когда луна коснется холмов. За ними стояли оседланные лошади; из чехлов торчали ружья. Возле каждой из шестисот лошадей лежал бюргер, одетый, закутанный в одеяло; люди пытались спать. Хотя лошади топали и беспокойно двигались, звона узды не было слышно – все звуки старательно приглушали.
– Повторим снова, чтобы каждый знал свою роль. – Леруа осмотрел кружок. – Я пойду первым с сотней людей и двинусь вдоль реки на восток. Твой маршрут, Хендрик?
– На юг, мимо кавалерии. На рассвете – поворот к горам.
Леруа кивнул и спросил следующего:
– А твой?
– На запад вдоль реки.
– Ja, а твой?
Он спросил каждого, и когда все ответили, сказал:
– Место встречи – старый лагерь у холма Инлозана. Договорились?
И они принялись ждать, глядя на луну и слушая грызню шакалов изза трупов англичан на равнине. Потом луна ушла за холм, и Леруа подобравшись встал.
– Totsiens [22], керелы! Удачи нам всем.
Он взял повод своей лошади и повел ее к Ваалу; за ним молча повели своих лошадей сто человек. Когда они проходили мимо единственного фургона у Падды, подошел старик Зайтсманн, ведя вьючного мула.
– Уходите? – спросил он.
– Ja, минхеер, надо.
– Да не оставит вас Господь.
Зайтсманн протянул руку, и они обменялись рукопожатием.
– Мул нагружен. Это деньги для вас. Нам они не понадобятся.
– Спасибо, минхеер. – Леруа знаком велел одному из своих людей забрать мула. – Удачи.
– Удачи, генерал.
Зайтсманн впервые назвал его так, и Леруа двинулся к периметру обороны и дальше на равнину, где ждали англичане.
Едва забрезжил обманчивый рассвет, они миновали англичан и были свободны. Но за ночь дважды слышалась стрельба. Не всем уходящим так повезло.
Шон и Сол стояли у шотландской коляски. Мбежане принес им кофе.
– Боже, сегодня так холодно, что может замерзнуть крючок у медной обезьяны. Шон взял чашку обеими руками и шумно отпил.
– Ну, твой-то хотя бы зачехлен, – возразил Сол. – Нам лучше пошевеливаться, пока мы не примерзли к земле.
Шон согласился.
– Пора обойти наш участок. – Он крикнул Мбежане: – Погаси костер и приведи лошадей!
Двойной цепочкой, с коляской в тылу они начали обход. За последние четыре дня они объезжали эту территорию много раз, прочесывали во всех направлениях участок, отведенный им Ачесоном. Трава стала жесткой от мороза и хрустела под копытами лошадей.
Впереди, точно охотничьи собаки, бежали зулусские следопыты, позади жались в шинелях солдаты, а Шон и Сол возобновили свой бесконечный спор с того места, на котором остановились накануне вечером. Они уже так далеко забрались в будущее, что говорили о федерации с ответственным правительством, которая займет все территории к югу от Замбези.
– Именно это уже десять лет предлагает Родс, – заметил Сол.
– Не хочу иметь с этим лукавым ублюдком ничего общего, – энергично заявил Шон. – Он будет держать нас пришпиленными к юбке Уайтхолла; чем быстрей мы избавимся от него и Маймера, тем лучше.
– Ты хочешь избавиться от имперского правления? – спросил Сол.
– Конечно. Закончим войну и отправим их всех назад за море.
– Полковник, похоже, вы воюете не на той стороне, – заметил Сол, и Шон усмехнулся.
– Серьезно, Сол...
Он не договорил. Из темноты неслышно выбежал Мбежане; Шон остановил лошадь и почувствовал, как от возбуждения у него закололо кожу.
– Мбежане?
– Мабуну!
– Где? Сколько?
Он выслушал сбивчивое объяснение Мбежане и повернулся к старшине Экклзу, который тяжело дышал ему на шею.
– Ваши птички, Экклз. Примерно сотня, в миле перед нами и движутся нам навстречу.
В голосе Шона звучало то же возбуждение, от которого усы на бесстрастном лице Экклза задергались, как большая гусеница.
– Развернуться цепью. В темноте они наткнутся прямо на нас.
– Спешиться, сэр?
– Нет, – ответил Шон. – Мы нападем на них, едва они покажутся. Но, ради Бога, тише!
Шон сидел верхом, рядом с ним Сол, а две шеренги всадников неслышно расходились от них в стороны. Разговоров не было, только изредка – звяканье узды, удар копыта о камень, шорох снимаемых тяжелых шинелей и мягкое щелканье открываемых и закрываемых затворов.
– Друзья, мы снова идем на прорыв, – прошептал Сол, но Шон не ответил – он сражался со своими страхами.
Даже в холоде рассвета его руки вспотели. Он вытер их о штаны и достал из чехла ружье.
– Как насчет «максимов»? – спросил Сол.
– Некогда устанавливать. – Шон понял, что хрипит, и откашлялся. – Да зачем? Нас шестеро на одного.
