В янтарных глазах мелькнул страх. Я поднял меч, намереваясь вонзить его Дерриену в сердце, когда с небес раздался отчаянный крик, после которого все звуки в мире исчезли. Я тут же посмотрел вверх и увидел падающую фигуру, окутанную вишневым светом. За ней летело черное пятно – несомненно, это Оникс. И прямо на хвосте у него висел Окнолог.
Дерриен тут же воспользовался моим секундным замешательством. Он выбил землю у меня из-под ног, и я упал на живот. Но мне все равно. Я не могу сосредоточиться на драке, потому что Лина падает на землю, словно комета.
Дерриен вонзил кинжал мне в плечо и пригвоздил меня к земле, снова овладевая моим вниманием. Я кричал, извиваясь под его весом на моей спине. Я кричал вовсе не из-за пронзительной боли в плече, а потому, что я не могу ее видеть. Не могу добраться до нее. Я даже не знаю, жива ли она еще. И даже если после падения она каким-то чудом выжила, то Окнолог наверняка прикончит ее прежде, чем я смогу вырваться из лап Дерриена.
– Она всегда была твоей слабостью. – Он ухмыльнулся и повернул кинжал.
Мышцы обожгло болью. Я потерял так много крови за время битвы, что оставаться в сознании становилось все труднее и труднее. Перед глазами заплясали темные пятна. И хотя прямо под моей ладонью собралась лужица крови, я не мог заставить ее принять форму клинка. Я также не мог дать своему телу возможность исцелиться. У меня не было на это времени.
Я почувствовал движение теней еще то того, как увидел Коста. Он появился за спиной Дерриена. Его зеленые глаза сверкали яростью. Выхватив из теней рапиру, Кост нанес сильный и быстрый удар прямо в основание шеи Дерриена. На меня брызнула горячая кровь. Дерриен выпучил глаза и лихорадочно замахал руками. А затем он обмяк, его ноги подкосились, и он рухнул на землю.
– За Гейджа, – холодно сказал Кост и оттолкнул безжизненное тело Дерриена в сторону.
Взмахнув рукой, Кост приказал клинку рассеяться, а затем рывком поставил меня на ноги.
– Спасибо, – сказал я.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в воздухе прогрохотал низкий, требовательный приказ, пропитанный темной силой.
– ИДИТЕ КО МНЕ. ХВАТИТ ЗАЩИЩАТЬ ЗАКЛИНАТЕЛЕЙ. ОНИ НЕ ДОСТОЙНЫ ВАШЕЙ ПРЕДАННОСТИ.
Окнолог. Звери, что сражались вокруг, остановились. Медленно, как будто их потянули за ниточки, они повернулись в сторону дракона и направились к нему. Заклинатели окликали своих тварей, и их отчаянные крики разбивали мне сердце. Ни один зверь не отреагировал. Они просто продолжили идти к огромному дракону, Ониксу и… Лине.
– Лина!
Она стоит перед Окнологом, доспехи отброшены в сторону. Ее тело бьет дрожь. Она жива. Жива и совсем одна.
Прилив адреналина смыл всю усталость и избавил меня от боли. Мне нужно добраться до Лины. Немедленно.
Призвав тени, я бросился через поле боя, сосредоточив все внимание лишь на ней. Ее губы шевелились, но я не смог разобрать, что она говорит.
К счастью, звери Лины перешли на ее сторону, но даже с ними у нее нет ни единого шанса выстоять против Окнолога.
Лина замолчала, и Окнолог приблизил морду к ее лицу. Язмин рассмеялась.
В любую минуту он сожжет ее заживо.
В любую минуту любовь всей моей жизни умрет, и я ее больше не увижу. У меня даже не будет возможности воскресить ее, потому что для этого нужно тело. С пеплом у меня не будет даже искушения нарушить обещание, данное Лине.
На мгновение Лина, казалось, испугалась, а потом нахмурилась. А затем на ее лице появилось безмятежное выражение абсолютной уверенности. Она посмотрела на Окнолога с сочувствием и пониманием, как будто он открыл ей свой самый сокровенный секрет.
Лина потянулась к кинжалу, пристегнутому к бедру.
Легкие горели. Каждый мускул в теле умолял меня остановиться, но я продолжал мчаться к ней, чтобы спасти ее. Происходит что-то неправильное. Я предчувствовал беду, как и мои тени, которые шептали о смерти и тянулись к ней. Тянулись к Лине.
Она занесла клинок, и все мое внимание сосредоточилось лишь на лезвии, сверкнувшем в лучах солнца, пробивающихся сквозь дым.
– Лина! – Я прокричал ее имя изо всех сил.
Замерев, она повернула голову в мою сторону. На ее губах появилась ослепительная улыбка, в то же время по ее щекам текли слезы. Одними губами она произнесла всего три слова. Самые ужасные три слова в моей жизни.
И затем она вонзила кинжал себе в сердце. Я на всю жизнь запомню этот тошнотворный звук металла, пронзающего плоть. Он будет преследовать меня в кошмарах. В этот момент я пожалел, что мы не попрощались. Потому что после прощальных слов всегда есть вероятность сказать слова приветствия. Но теперь… Ее руки окрасились кровью, и она начала падать. Я добрался до нее за считаные секунды, но это уже не имело значения.
