Резкий сильный рывок. Лордер отпускает Холли, и она валится на землю. Тело ее конвульсивно дергается, потом затихает: шея сломана.
Дикий ужас в моей душе быстро обращается в ярость. Я бросаю свирепый взгляд на Катрана, готовая наброситься на него с упреками, но его лицо искажено болью. Заметив, что я смотрю, он стирает все эмоции.
Лордер говорит что-то по рации, и из дома выходят еще двое. Один направляется в сторону Тори, поджидающей его с ножами наготове, а другой в нашу сторону. Катран отпускает мою руку и жестом велит оставаться на месте. Бесстрастная маска на его лице превращается в маску мести.
Но лордеры вдруг останавливаются и отступают назад. С дороги доносится звук приближающейся машины. Нет, нет. Фургон?
Катран слегка качает головой.
– Слишком много целей, – шепчет он.
Я смотрю на него, не веря своим глазам. Отступить? Сейчас? После того что они сделали с Холли?
Двое лордеров выходят из кабины фургона, совещаются с остальными. Бросают взгляд на лежащее на земле тело Холли.
Один отодвигает боковую дверь фургона. Какой-то парень с бледным лицом выпрыгивает наружу и замахивается на лордера. Зачищенный. Прежде чем он падает на землю, я слышу жужжание его «Лево». Из фургона доносится пронзительный крик. Вытаскивают девушку, он пытается дотянуться до парня.
– Сделай же что-нибудь, – шиплю я. Лицо Катрана искажается в нерешительности. Мои пальцы сжимают рукоятку ножа.
– Оставайся здесь, – приказывает он. – Не нарушь свое обещание! – Он включает рацию, дает приказ атаковать.
Мелькание фигур, крики, звуки ударов. Я раздваиваюсь: рвусь туда, за ними, чтобы ударить по лордерам, но остаюсь на месте, ужасаясь тому, что происходит, и крепко зажмуриваюсь. Какая от меня польза? Зачем было приводить меня сюда, если мне нельзя ничего делать?
Я заставляю себя открыть глаза. Один из лордеров вырывается, бежит в панике в лес, прямиком туда, где я прячусь. Я принимаю боевую стойку и сбиваю его с ног. Он грохается на землю, и воздух с шумом вылетает из легких. У меня в руке нож и пара секунд, когда я могу воспользоваться им, ударить врага… но я этого не делаю. Он бьет меня по руке, нож падает на землю, а он выхватывает свой. Улыбается.
Потом глухой звук удара – Катран бьет его по затылку. Лордер падает и больше не двигается. На затылке кровь. Катран несется назад, к дому.
Я, пошатываясь, поднимаюсь. В волосах у него красное, много красного. В ушах шумит, перед глазами плывут красные круги, и я, покачиваясь, отступаю назад. Потом кто-то кричит, что все чисто, а я стою и стою, не шевелясь, не в силах открыть глаза или отойти, почти в трансе. Кроваво-красном трансе.
Наконец что-то проникает в мой затуманенный мозг. Крик. Девушка все еще кричит. Зачищенная. Ее «Лево» громко жужжит, и этот звук вгрызается мне в череп.
Ей нужна помощь.
Я борюсь с туманом, заставляю ноги идти сквозь деревья. Фиксирую взгляд на девушке, а не на том, что лежит на земле. Обнимаю ее за плечи.
– Все в порядке. Просто закрой глаза. Не смотри вокруг, мысленно отстранись от всего этого. Дыши глубоко и медленно. Ты можешь.
Ее «Лево» показывает 3.4. Слишком низко.
Она качает головой, глаза широко раскрыты, смотрят, не мигая.
Подходит Тори.
– Ей нужен «эликсир счастья», у них он должен быть!
Мы помогаем девушке войти в дом. Катран хватает врача за горло. Врач, задыхаясь, указывает на шкаф у стены. Затем, повинуясь жесту Катрана, достает из ящика шприц. Отдает Катрану.
– Это незаконно, хотя, думаю, вам наплевать.
Катран поворачивается к девушке, но та вытягивает руки.
– Нет, вы не должны. Нет. – Она защитным жестом прикрывает живот. – Нельзя. Ребенок.
Беременна?
Я смотрю на врача.
– Это убьет ребенка, – говорит он.
Ее «Лево» снова вибрирует.
– 3.2, – говорю я.
Врач пожимает плечами.
– Она все равно умирает. Так какая разница.
Тори сильно бьет его по лицу.
– Ну же, Катран! – кричит она.
– Мы не можем ее заставить. – Катран присаживается на корточки рядом с девушкой, берет за руку. – Что ты хочешь, чтобы мы сделали?
Глаза у нее широко открыты, в них плещется паника. Она похожа на оленя, который хочет убежать в лес, но попал ногой в капкан.
– Нет. Никаких наркотиков, – говорит она четко.
Катран отдает шприц Тори.
– Она сказала «нет».
Дальше происходит то, что неизбежно должно было произойти. Ее уровень падает еще ниже. Тело конвульсивно выгибается. Она вскрикивает, корчится от боли.
– Дай ей «эликсир счастья»! Ребенок все равно умрет, если она умрет, – кричит Тори.
– Уже слишком поздно, и у нас тут нет ничего более сильного, – говорит врач. – Так намного мучительнее, чем это делаем мы. – Он протягивает руку к шкафу, выдвигает другой ящик и достает еще один шприц. – Введите ей полную дозу вот этого, и все закончится быстро.
– Она сказала – никаких наркотиков, – говорит Катран, с трудом контролируя свой голос.
Я держу ее. Девушка уже ничего не соображает, но лицо ее искажено мучительной болью. Тело выгибается еще последний раз, застывает, потом обмякает.
Умерла.
Тори смотрит на врача, потом на нож в своей руке.
– Позволь мне? – спрашивает она у Катрана. – Медленно.
