— Хорошим бойцом, — произнес он непривычно торжественным тоном, — и хорошим другом.
Я молча кивнул; мне больше нечего было добавить. Турольд первым из рыцарей поступил ко мне на службу, буквально через несколько дней после того, как лорд Роберт передал мне Эрнфорд. Когда я встретил его, он, единственный сын виноторговца из Рудума, изгнанный из дома отцом-пьяницей, попрошайничал у дверей лондонских пивных. По какой-то причине три парня, его ровесника, невзлюбили его: может быть, он чем-то оскорбил их, а может, они просто искали возможности подраться. Какое-то время он справлялся с ними, ударив одного коленом в пах и бросив его на землю; укусив за руку второго и расквасив нос третьему. Однако в конце концов, они набросились на него все вместе и прижали к стене. Если бы я тогда не разогнал их, драка могла закончиться переломами или чем похуже. Тем не менее, не имея никакой подготовки, он показал себя свирепым бойцом, и я понял, что под его юной внешностью скрывается гордая вспыльчивость и верное сердце.
То ли мне стало жаль его, то ли он напомнил мне меня самого в юном возрасте, но я взял его. Среди мужей благородного происхождения бытовало мнение, что мальчик, не ездивший верхом и не начавший практиковаться с мечами до двенадцати лет, годился только в священники. Тем не менее, я встал на путь меча в возрасте четырнадцати лет, и в моей жизни все сложилось неплохо. Турольду, по его подсчетам, было семнадцать, впрочем, точно он не знал. Будучи крепким парнем, он в придачу оказался и талантливым всадником с врожденным пониманием лошадей: даже более опытным, чем многие мужчины вдвое старше него. Радуясь новым знаниям, он каждый свободный час проводил на учебном дворе, отрабатывая выпады и наскоки на соломенном чучеле. Уже через несколько месяцев он вовсю использовал эти навыки на валлийцах, которые совершали набеги на мои земли.
Неужели все это было так давно? Трудно поверить, что я знал Турольда чуть больше года, мне казалось, прошло полжизни. Но если Понс и Серло восприняли его смерть так тяжело, я чувствовал только странное онемение.
Наконец, через несколько часов наше войско остановилось. К счастью, мы не обнаружили никаких признаков вражеских разведчиков, и потому позволили себе небольшую передышку, чтобы отдохнуть и решить, что делать дальше. И все же, мы находились среди полей в нижней части глубокой долины, где местность не могла дать нам естественной защиты. Единственной причиной нашей остановки было то, что люди стали просто падать от изнеможения. Чем раньше мы сможем двинуться дальше, тем будет лучше.
Я пошел искать черно-золотое знамя. Выжившие рыцари лорда Роберта отделались, на первый взгляд, порезами и ссадинами, кое-кто лишился зубов. И все же их было заметно меньше, чем в тот день, когда я последний раз видел их в Шрусбери.
Несколько мужчин уставились на меня холодным взглядом и сплюнули на землю, когда я проходил мимо.
— Ты, — сказал один из них, поднимаясь, чтобы заступить мне дорогу. Я узнал широкого в плечах и резкого в манерах Анскульфа, командира рыцарей Роберта. — Чего тебе надо, Танкред?
Мы уже несколько раз встречались годом ранее. Я не особенно любил его, а теперь он понравился мне еще меньше. Как всегда, от него исходил густой запах бычьего навоза, в кармане он его носил, что ли? Он был на несколько лет старше меня, и страшно возмущался тем, что нас с Эдо и Уэйсом так щедро наградили после Эофервика, в то время пока он все еще оставался без земли и чести, которую могла ему дать собственная усадьба. Я отлично помнил это обстоятельство, потому что он успел не раз и не два высказать мне свою обиду.
— Я хочу поговорить с лордом Робертом, — сказал я. — Дай пройти.
— Тебе здесь не рады. Это из-за тебя Урс, Адсо, Теселин и другие лежат сейчас мертвыми.
Я поразился его тону. Мне было знакомо только одно имя, и я попытался представить себе этого Урса; через некоторое время его поросячья физиономия всплыла в моей памяти.
— Из-за меня? О чем ты говоришь?
— Оставь его, Анскульф, — сказал лорд Роберт. Он шагнул ко мне с усталым и печальным лицом. — Я сам с ним поговорю.
Но Анскульф не собирался отступить легко.
— Милорд, этот человек…
— Хватит, — резко прервал его Роберт. — Танкред, идем со мной.
Я следовал за ним, пока мы не вышли из зоны слышимости рыцарей, хотя она продолжали обстреливать меня насмешливыми взглядами, и я еще мог уловить обрывки их разговора. Они громко обсуждали, какой шлюхой была моя мать, и дочерью шлюхи, к тому же; о том, что по слухам я больше предпочитаю общество мужчин, а не женщин: все это, несомненно, предназначалось для моих ушей и должно было спровоцировать меня на драку.
— Они злятся, — небрежно заметил Роберт. — Их братья по оружию мертвы, и им надо кого-то обвинить в этом.
— Тогда им лучше винить тех, кто нанес смертельный удар, — ответил я. — Чем я могу быть виноват в их смерти?
Слова прозвучали более язвительно, чем я предполагал, и я заметил, что они больно ранили Роберта. Мгновение мне казалось, что он хочет прогнать меня, но после минутного колебания он просто покачал головой.
