— Где оно, это место, милорд? Датский флот скоро начнет совершать набеги вдоль побережья. Вы не можете взять ее обратно в Саффолк или в дом вашего отца в Лондоне. Если король Свен высадится на юге и осадит город, она окажется еще в большей опасности, чем здесь.
— Знаю. Есть только одно место, где я смогу найти для нее надежное убежище.
Он посмотрел на меня, словно ожидая, что я уже угадал его мысли. Я был не в настроении для игр.
— Скажите мне, — попросил я.
— Эофервик.
Мое сердце сжалось. Роберт уведет меня еще дальше от Марки и Эрнфорда, ставшего моим домом. От Леофрун и моего первенца, который очень скоро придет в этот мир. А меня не будет рядом, когда это случится.
— Эофервик? — переспросил я.
— Лучше и не придумаешь, — сказал Роберт. — Он находится достаточно далеко от Марки и датской опасности, к тому же там сейчас мой отец.
— А что же Этлинг? — возразил я. — Если новости с Севера верны, он обязательно выступит, и скорее раньше, чем позже. И когда он это сделает, все его мысли будут устремлены к Эофервику.
— Не забывай, что его там уже разбили однажды, и там он потерял свою армию. Если у него осталась хоть крупица разума — если он хоть чему-то научился — он не захочет второго поражения подряд. Он провел немало месяцев, пытаясь снова добиться поддержки от дворян Нортумбрии. Теперь, когда он ее получил, он не станет рисковать.
— Если только гордость не потребует совершить то, что ему не удалось в прошлом году, — заметил я. — А он именно такой человек: целеустремленный и амбициозный.
Роберт пожал плечами.
— Пусть пытается, сколько хочет, но у него ничего не выйдет. Он не возьмет город во второй раз. Его стены восстановлены, для защиты речных берегов построены две крепости; для любого флота или армии нападение будет означать самоубийство.
Я не чувствовал подобной уверенности. Я прожил достаточно долго, чтобы знать, как опасно недооценивать противника, особенно такого самолюбивого и изобретательного: два качества, которыми, как мне было известно, Эдгар обладал в избытке.
— Вы не можете верить, что Этлинг откажется от своей цели только потому, что дорога к ней трудна, — сказал я. — Не забывайте, что он молод и высокомерен. Он скорее выберет рискованный маршрут, если в конце его ждет великая награда. Вы не встречались с ним, но я его знаю.
Действительно, Эофервик был поистине драгоценным камнем в короне Англии: самый большой и процветающий город на севере королевства, уступающий одному лишь Лондону. Учитывая эти соображения, мне казалось маловероятным, что Эдгар остановится только из-за чуть более глубоких рвов или крепостной стены, выше прежней всего на пару футов. Он жаждал реванша и теперь, когда войска короля были рассредоточены по всей Англии, для него настало время попытать удачи еще раз.
— Если у тебя есть на примете что-то получше, скажи мне сейчас, — предложил Роберт, явно разочарованный моим сопротивлением.
Его слова застигли меня врасплох, но мне нечего было добавить, и лучших предложений я не имел. Итак, это будет Эофервик. Место, где Беатрис предстояло в безопасности переждать шторм, было, конечно, ничем не хуже Шрусбери. Когда я был там в последний раз, строительство второго замка под наблюдением ФитцОсборна только начиналось. Это было больше года назад; как раз спустя несколько недель после великой битвы на улицах этого города мы с Эдо и Уэйсом принесли Роберту наши клятвы. А за месяц до того мы провожали его мать и сестру из объятого восстанием Эофервика в Лондон. Было что-то странное и нелепое в том, что я должен был вернуться туда по той же причине.
Иногда человек с удивлением обнаруживает, что его жизненный путь пролегает не прямо, а разворачивается по кругу, и каждый шаг ведет нас не вперед, а вокруг да около, пока в конце концов мы не оказываемся там, где когда-то начинали.
В Эофервике я впервые присягнул на верность Дому Мале и его черно-золотому знамени. Тогда его слава несколько пошатнулась, и я невольно выиграл для себя неплохие условия. Если бы Бог был поэтом и сочинил мою жизнь, как песню, Эофервик в ней стал бы припевом.
В ту ночь я спал лучше, впервые за долгое время. Ветер менял направление, поворачивая на восток, и воздух стал холоднее, не таким душным, как в последние две недели. Во время кампании я не получал полноценного отдыха после дня в седле из-за коротких привалов и неудобной постели на каменистой земле, где жесткие бугры впивались в бока и спину. Но я проснулся в одно мгновение, когда полость палатки отодвинулась, и голос Роберта позвал меня из сна в реальную жизнь.
С мутными глазами и еще затуманенным разумом, я откинул одеяло и сел, потом быстро оделся и вылез наружу. Роберт и его рыцари уже были готовы. Один из них держал знакомое черно-золотое знамя, обернутое вокруг древка таким образом, чтобы привлекать меньше внимания. Другой держал факел, и я болезненно прищурился на яркий огонь.
— Я собираюсь встретить Беатрис, — сказал Роберт. — Присоединяйся к нам у северных ворот как можно скорее.
