– Нет. Никаких врагов. Все… все любили Ричарда.
– Очевидно, ты ошибаешься. Кто-то явно питал к нему неприязнь. Правда, это слишком слабо сказано! Сколько времени вы с Ричардом жили вместе?
– Два года.
– И были при этом любовниками?
– Какой вздор! – негодующе воскликнул Гэри. – Тот, кто это утверждает, – наглый лжец! Мы просто дружили. И решили снять одну квартиру на двоих исключительно из экономии. Видите ли, у нас не слишком много денег.
Детектив Уиттер оглядел крохотную комнатушку, гордо именуемую гостиной, и понимающе кивнул:
– По всей видимости, это не грабеж со взломом. Здесь нечего красть. У вашего друга была девушка? Он встречался с кем-нибудь?
– Нет… то есть да. Несколько месяцев назад Ричард познакомился с одной малышкой… И мне кажется, сильно ею увлекся.
– Знаете ее имя?
– Да. Алетт. Алетт Питерс. Красивая брюнетка. По-моему, работает и живет в Купертино.
Детективы Уиттер и Рейнолдс ошеломленно переглянулись.
– Иисусе! – воскликнул Рейнолдс.
Уиттер безнадежно покачал головой и, схватившись за трубку, набрал номер полицейского участка Купертино.
– Шериф Даулинг? Детектив Уиттер, полиция Сан-Франциско. Мне кажется, вам будет небезынтересно меня послушать. Дело в том, что у нас совершено убийство с теми же отягчающими обстоятельствами, что и в вашем городке. Картина абсолютно одинакова: множественные ножевые ранения и оскопленный мертвец.
– Господи боже!
– Я успел связаться с ФБР. В их компьютерной картотеке имеются сведения о еще трех преступлениях подобного рода. О Тиббле вы уже знаете, а самое первое было совершено в Бедфорде, штат Пенсильвания, лет десять тому назад. Третья жертва жила в Квебеке.
– Странно. Это не имеет никакого смысла. Вроде бы убийства совершенно бессмысленные. Пенсильвания… Купертино… Квебек… Сан-Франциско… Существует ли какая-то связь?
– Именно это мы пытаемся обнаружить. В Квебеке при въезде в отель или для того, чтобы снять квартиру, требуются паспорта. Сейчас ФБР проверяет, не мог ли находиться один и тот же человек в Квебеке и в других городах приблизительно в то самое время, когда были совершены остальные убийства.
Едва репортеры пронюхали, что происходит, разразился настоящий скандал. С газетных страниц кричали жирные заголовки едва ли не на всех языках мира: английском, французском, испанском, немецком, итальянском…
СЕРИЙНЫЙ МАНЬЯК ВЫШЕЛ НА ОХОТУ…
ЧЕТЫРЕ ТРУПА! ЖЕРТВЫ БЕСЧЕЛОВЕЧНО ЗАРЕЗАНЫ И ОСКОПЛЕНЫ.
ТЕЛА УБИТЫХ БЕЗЖАЛОСТНО ИЗРЕЗАНЫ И КАСТРИРОВАНЫ.
МАНЬЯК-УБИЙЦА ИЩЕТ НОВУЮ ЖЕРТВУ.
С телеэкранов громко вещали самодовольные психологи, пытавшиеся анализировать мотивы преступника:
– Поскольку все погибшие – мужчины, убитые таким зверским образом, это доказывает, что преступление совершено на почве гомосексуальных разборок…
– …Если полиция обнаружит наличие знакомства или дружбы между погибшими, наверняка можно доказать, что это месть отвергнутой любовницы…
– …Можно с уверенностью утверждать, что это ничем не связанные, совершенные наугад преступления, совершенные человеком, мать которого была чересчур властной, не терпящей возражений женщиной…
В субботу утром детектив Уиттер позвонил из Сан-Франциско помощнику шерифа Блейку.
– Помощник, у меня для вас кое-какие новости.
– Говорите.
– Мне только что позвонили из ФБР. Выяснилось, что одна американка, жительница Купертино, была в Квебеке в ночь убийства Парана.
– Вот как? И кто же она?
– Некая Эшли Паттерсон.
Ровно в шесть вечера Сэм Блейк позвонил в дверь квартиры Эшли Паттерсон.
– Кто там? – настороженно окликнула она.
– Помощник шерифа Блейк. Мне нужно поговорить с вами, мисс Паттерсон.
После долгого молчания дверь наконец распахнулась. На пороге стояла Эшли, с подозрением оглядывая Блейка.
– Можно войти?
– Разумеется, – буркнула Эшли.
«Неужели отец чем-то выдал себя? Придется действовать осмотрительно».
– Заходите, мистер Блейк, садитесь. Чем могу помочь?
– Надеюсь, вы согласитесь ответить на несколько вопросов.
Эшли невольно поежилась:
– Я… не знаю. Меня в чем-то подозревают?
– Ну что вы! – ободряюще улыбнулся Блейк. – Ничего подобного. Обычная рутина. Таков установленный порядок. Дело в том, что мы расследуем убийства, совершенные при весьма странных обстоятельствах.
– Я ничего не знаю ни о каких убийствах, – поспешно заверила она.
– Вы, кажется, недавно побывали в Квебеке, не так ли?
– Да, и что из того?
– Знакомы ли вы с неким Жан-Клодом Параном?
– Жан-Клод Паран?
Девушка на секунду задумалась.
– Нет. Никогда о нем не слышала. Кто это?
– Владелец ювелирного магазина в Квебеке.
Эшли решительно покачала головой.
– Я не покупала никаких драгоценностей в Квебеке.
– Вы работали с Деннисом Тибблом?
Страх с новой силой стиснул сердце. Все-таки Блейк явился из-за отца.
– Я не работала с ним, – сдержанно ответила она. – Мы служили в одной компании.
– Разумеется, мисс Паттерсон, разумеется. Вы иногда бываете в Сан-Франциско, не так ли?
«Интересно, к чему он клонит? И какое ему дело до ее визитов в Сан-Франциско? Осторожнее. Он не так прост, каким хочет казаться».
– Время от времени, как и всякий житель Купертино.
– И встречали там художника Ричарда Мелтона?
– Ничего подобного. Никогда.
