— Вот и славно, — обда была сама доброжелательность. — Допивайте отвар, заканчивайте ужин, а мы все пока пойдем и подготовим вам комнату для ночлега. Надеюсь, вы у нас задержитесь?
— Если договор будет подписан — непременно.
— А Ристя тоже живет здесь? — тихо спросила Дарьянэ.
— Да, конечно. Я сейчас даже пришлю ее, чтобы вы не скучали.
С этими словами Клима поднялась из-за стола и направилась наверх, жестом велев колдуну и "правой руке" идти следом. Оба молча переглядывались за ее спиной. Гера выглядел едва ли не испуганным, хотя скажи ему кто-нибудь об этом — ни за что не согласился бы. Тенька больше друга верил в Климино здравомыслие и дипломатическое чутье, но и его не отпускала настороженность. Игры кончились — это стало понятно еще тем летом, после побега из Института. Но теперь, когда послы другой страны принесли настоящий договор с печатями, за нарушение которого — смерть, реальность и серьезность происходящего стали ощущаться особенно остро. Большая политика — не восстание пары деревень, это глубокий колодец, в который падаешь без шанса выбраться наружу. Можно кричать, барахтаться, взывать о помощи — никто не услышит. А можно — хитростью и обманом встать на чужую голову, жадно глотать драгоценные крупицы влажного воздуха, пропитанного слезами и гнилью, топить под собой другого. Колодец большой политики слишком узок, чтобы места на воздухе хватило двоим. Дышат Холмы — захлебывается Принамкский край. Расцветает государство людей — сильфы гибнут от голода. И Верховный не мог не понимать этого, отправляя послов для помощи обде. Климе было отведено захлебнуться, а она собиралась дышать, утопив остальных. Сейчас — все равно что цыпленку надеяться выстоять на петушиных боях.
— Ты понимаешь, на ЧТО подписалась? — тихо и хрипло спросил Гера.
— Я пока еще ничего не подписала, — Клима выглядела уверенной в себе. Почти как всегда.
— Но ведь собираешься!
— Для начала я обточу вор-робушкам острые клювы.
— Злокозненная обда поделится с нами своим коварным планом? — Тенька спрашивал с иронией, но глядел серьезно.
— Позже, — бросила Клима, открывая дверь в комнату Лернэ и Ристинки. — Ристя, ступай вниз, развлеки сильфов. Сболтнешь лишнего — ты меня знаешь. Лернэ, помоги Гере и Теньке перенести ваши вещи в мою комнату. Ночевать будем там, втроем.
— Почему это мы к тебе, а не ты к нам? — возмутилась бывшая благородная госпожа, традиционно недовольная своим положением, грядущим переездом и вообще всеми решениями обды.
— Мне придется перетаскивать слишком много важных бумаг. Давайте, поживее! Это только на одну ночь, потом распределим комнаты более удобно.
— Проще говоря, тебе неохота рушить свое уютное гнездышко, а на нас с Лернэ плевать, — тихо проворчала Ристинка, уходя.
— А как же… — хотел напомнить Гера о другом госте, но Клима перебила:
— Он пока переночует у вас, потом разберемся.
Под руководством обды нужные вещи были перетащены, постели перестелены, дополнительная вода — согрета, и не прошло пары часов, как отмытые с дороги сильфы и третий гость, для большинства домашних так и оставшийся безымянным, были уложены спать. Лернэ с Ристинкой тоже вскоре легли, а Клима, даже не раздевавшаяся ко сну, после того, как дом затих, осторожно вышла из своей комнаты и негромко, но требовательно постучала в дверь, за которой ночевали юноши.
Открыл Гера. Он был задумчив, взъерошен и закутан в одеяло.
— Бери Теньку и пошли на чердак, — велела Клима. — Поговорим о наших сильфийских гостях.
— Твое "позже" в этот раз наступило поразительно быстро, — устало проворчал "правая рука".
— А сейчас наша злокозненная обда с умным видом скажет, что ее "позже" всегда наступает вовремя, — громким шепотом возвестил Тенька, выныривая из-за Гериного плеча.
